Сифон на ванну как собрать и установить сифон.
Генрик Сенкевич. "Камо грядеши..."

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 |

Глава LIX
      - Государь, - говорил Хилон, - море теперь, как оливковое масло, волны точно уснули... Поедем в Ахайю. Там тебя ждет слава Аполлона, ждут венки, триумфы, народ тамошний тебя боготворит, и боги примут как равного себе гостя, а здесь, государь...
      Тут он запнулся, потому что вдруг затряслась у него нижняя губа и вместо слов стали вылетать какие-то невнятные звуки.
      - Поедем, как только закончатся игры, - отвечал Нерон. - Я знаю, что и так кое-кто называет христиан innoxia corpora*. Если бы я уехал, это стали бы повторять все. А ты-то чего боишься, гнилой пень?
_______________
      * Невинные тела (лат.).
И он, нахмурив брови, уставился испытующим взглядом на Хилона, будто ожидая объяснений. В действительности же он сам только притворялся спокойным, слова Криспа на последнем представлении сильно напугали его - возвратясь домой, он не мог уснуть от ярости и стыда, но также от страха. А суеверный Вестин, молча слушавший этот разговор, вдруг сказал, озираясь и таинственно понизив голос:
      - Послушайся, государь, этого старика, в христианах и впрямь есть что-то необычное. Их божество дарует им легкую смерть, но оно может оказаться мстительным.
      Нерон поспешно возразил:
      - Это не я устраиваю игры. Это Тигеллин.
      - Конечно, конечно, это я! - подхватил Тигеллин, услыхав ответ императора. - Да, я, и плевать мне на всех христианских богов. Вестин - просто набитый суевериями бычий пузырь, а этот отважный грек готов помереть со страху при виде наседки, защищающей своих цыплят.
      - Все это прекрасно, - молвил Нерон, - но отныне прикажи отрезать христианам языки или затыкать рот кляпом.
      - Им заткнет его огонь, о божественный!
      - Горе мне! - простонал Хилон.
      Но император, которому наглая самоуверенность Тигеллина придала духу, рассмеялся и, указывая на старого грека, сказал:
      - Глядите, какой вид у этого потомка Ахиллеса! Вид у Хилона действительно был ужасный. Остатки волос на голове совершенно побелели, с лица не сходило выражение крайней тревоги и угнетенности. Временами он был как одурманенный или полупомешанный - то не отвечает на вопросы, то вдруг рассердится, начнет дерзить - тогда августианы предпочитали его не задевать.
      Подобное возбуждение овладело им и сейчас.
      - Делайте со мною, что хотите, а на игры я больше не пойду! - воскликнул он с задором отчаяния, прищелкнув пальцами. Нерон поглядел на него, потом, обращаясь к Тигеллину, сказал:
      - Последи, чтобы в садах этот стоик был возле меня. Хочу посмотреть, какое впечатление произведут на него наши факелы. Хилону стало страшно от звучавшей в голосе императора угрозы.
      - Государь, - взмолился он, - я ничего не разгляжу, я не вижу в темноте.
      На что император со зловещим смехом ответил:
      - Ночь будет светлая, как день.
      Затем, обернувшись к прочим августианам, Нерон завел с ними беседу о состязаниях, которые намеревался устроить в заключение игр. К Хилону подошел Петроний и, тронув его за плечо, сказал:
      - Разве не говорил я тебе? Ты не выдержишь.
      - Я хочу напиться, - отвечал грек и протянул руку к кратеру с вином, но донести вино до рта ему не пришлось - Вестин отнял у него сосуд, придвинулся поближе и с любопытством и испугом на лице спросил:
      - А фурии тебя не преследуют?
      Старик поглядел на него, открыв рот, будто не понимая вопроса, и часто заморгал.
      - Преследуют тебя фурии? - повторил Вестин.
      - Нет, - ответил Хилон, - но предо мною тьма.
      - Как это тьма? Да смилуются над тобою боги! Как это тьма?
      - Тьма ужасная, непроглядная, и в ней что-то движется, что-то идет на меня. А что - я не знаю и боюсь.
      - Я всегда был уверен, что они колдуны. А не снится тебе что-нибудь особенное?
      - Нет, потому что я не сплю. Я же не думал, что их так будут казнить.
      - Тебе их жаль?
      - Зачем вы проливаете столько крови? Ты слышал, что говорил тот, на кресте? Горе нам!
      - Слышал, - тихо ответил Вестин. - Но они же поджигатели.
      - Неправда!
      - И враги рода человеческого.
      - Неправда!
      - И отравители вод.
      - Неправда!
      - И убийцы детей.
      - Неправда!
      - Как же так? - с удивлением спросил Вестин. - Ты же сам говорил это и предал их в руки Тигеллина!
      - Потому и объяла меня тьма, и смерть идет ко мне! Иногда мне кажется, что я уже умер и вы тоже.
      - Э нет, это они умирают, а мы живы. Но скажи мне: что они видят, когда умирают?
      - Христа...
      - Это их бог? А он бог могущественный?
      Хилон ответил вопросом:
      - Какие факелы будут гореть в садах? Ты слышал, что сказал император?
      - Да, слышал и знаю. Их называют "сарментиции" и "семиаксии"*. Надевают на них траурные туники, пропитанные смолою, привязывают к столбам и поджигают. Только бы их бог не наслал на город каких-нибудь бед! Семиаксии! О, это страшная казнь!
      _______________
      * С е м и а к с и и - буквально "наполовину колесованные", презрительно-ироническое название ранних христиан, которых сжигали на столбах, обложенных хворостом.
     
- По мне, лучше уж это, хоть крови не будет, - сказал Хилон. - Прикажи рабу поднести мне кратер ко рту. Выпить хочется, а я разливаю вино, рука дрожит от старости.
      Остальные в это время также говорили о христианах. Старик Домиций Афр над ними насмехался.
      - Их так много, - говорил он, - что они могли бы разжечь гражданскую войну. Вы же помните - были опасения, как бы они не вздумали защищаться. А они погибают как овцы.
      - Пусть бы только попробовали! - сказал Тигеллин.
      - Ошибаетесь! - заметил Петроний. - Они защищаются.
      - Каким образом?
      - Терпением.
      - Новый способ!
      - Без сомнения. Но можете ли вы утверждать, что они умирают как обычные преступники? О нет, они умирают так, как если бы преступниками были те, кто их осуждает на смерть, - то есть мы и весь римский народ.
      - Какой вздор! - вскричал Тигеллин.
      - Hic abdera!* - ответил ему Петроний.
_______________
      * Поговорочное выражение, означающее: вот глупейший из глупцов. (Примеч. автора.)
      * H i c a b d e r a! - Поговорочное выражение со значением: "Ну и дурак!", намекавшее на жителей фракийских Абдер, которые считались людьми недалекими.
     
Окружающие, пораженные меткостью его наблюдения, удивленно переглядывались и повторяли:
      - А ведь верно! В их смерти есть что-то необычное, удивительное.
      - Говорю вам, они видят своего бога! - вскричал Вестин. Тогда несколько августиан обратилось к Хилону:
      - Эй ты, старик, ты их хорошо знаешь, скажи нам, что они видят? Грек, сплюнув вино себе на тунику, ответил:
      - Воскресение! И затрясся так, что сидевшие ближе к нему разразились громким хохотом.
© 2003
Библиотека Церкви ЕХБ
г.Дзержинский, М.О.
web-master:
spm111@yandex.ru
Hosted by uCoz