Генрик Сенкевич. "Камо грядеши..."

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 |

Глава XXXV
      Вечером того же дня Виниций по дороге домой, проходя по Форуму, заметил у поворота на Тускуланскую улицу позолоченные носилки Петрония, которые несли восемь вифинцев; остановив носильщиков взмахом руки, он подошел и заглянул под опущенные занавески.
      - Желаю тебе приятных и сладких снов! - воскликнул он со смехом, обращаясь к дремавшему Петронию.
      - Ах, это ты! - сказал, просыпаясь, Петроний. - Да, я вздремнул, ведь ночь я провел на Палатине. Теперь вот хочу купить себе что-нибудь для чтения в Анции. Что слышно нового?
      - Ты ходишь по книжным лавкам? - спросил Виниций.
      - Да, хожу. Не хочется делать беспорядок в своей библиотеке, поэтому на дорогу я запасаюсь особо. Кажется, вышли в свет новые вещи Музония и Сенеки. Еще я ищу Персия и одно издание эклог Вергилия,* которого у меня нет. Ох, как я устал, как болят руки от свитков, которые приходится снимать со стержней. Стоит попасть в книжную лавку, любопытство разбирает, хочется посмотреть и то, и другое... Был я у Авирна, у Атракта в Аргилете, а до них еще побывал у Сосиев на Сандальной улице. Клянусь Кастором, смертельно хочу спать!
      _______________
      * П е р с и й Фланк Авл (34 - 62) - римский поэт-сатирик. "Эклоги", или "Буколики", - поэтический сборник выдающегося римского поэта Публия Вергилия Марона (70 - 19 до н. э.).

      - Ты был на Палатине, так это я тебя должен спросить, что нового. Или знаешь что? Отошли носилки и футляры со свитками и пойдем ко мне. Поговорим об Анции и еще кое о чем.
      - Согласен, - ответил Петроний, выходя из носилок. - Ты же, конечно, знаешь, что послезавтра мы едем в Анций.
      - Откуда мне знать?
      - На каком свете ты живешь? Значит, я первый сообщаю тебе эту новость? Да, да, послезавтра утром будь готов. Горох с оливковым маслом не помог, платок на толстой шее не помог, и Меднобородый охрип. А раз такое дело, медлить нельзя. Он клянет Рим с его воздухом на чем свет стоит, он хотел бы сровнять его с землей или уничтожить огнем, подавай ему поскорее море. Говорит, что запахи, которые ветер доносит с этих узких улочек, вгонят его в гроб. Сегодня во всех храмах совершаются обильные жертвоприношения, чтобы вернулся его голос, и горе Риму, а особенно сенату, если не вернется быстро.
      - Тогда ему незачем будет ехать в Ахайю.
      - Разве у нашего божественного императора только один этот талант! - смеясь, возразил Петроний. - Он может выступить на олимпийских играх как поэт со своими стихами о пожаре Трои, как возница, как музыкант, как атлет, ба, даже как танцор, и в любой роли он собрал бы все венки, предназначенные для победителей. А знаешь, почему эта обезьяна охрипла? Вчера ему захотелось сравняться в танце с нашим Парисом, он танцевал историю Леды, да вспотел и простудился. Весь был мокрый, липкий - ну точно вынутый из воды угорь. Он и маски менял одну за другой, и вертелся веретеном, руками махал, будто пьяный матрос, - противно было смотреть на это толстое брюхо и тонкие ноги. Парис две недели учил его, но вообрази себе Агенобарба в виде Леды или бога-лебедя! Ох и лебедь! Да что говорить! Но он хочет выступить с этой пантомимой публично - сперва в Анции, потом в Риме.
      - Люди огорчались уже тем, что он пел при публике, но только подумать, что римский император выступит в качестве мима! О нет, уж этого Рим, наверно, не стерпит!
      - Дорогой мой! Рим все стерпит, а сенат постановит вынести благодарность "отцу отечества". - И, немного помолчав, Петроний прибавил:
      - А чернь еще и гордится тем, что император - ее шут.
      - Ну, скажи сам, можно ли пасть ниже!
      Петроний пожал плечами.
      - Ты вот сидишь у себя дома, погруженный в мысли о Лигии или о христианах, и, пожалуй, не знаешь, что тут случилось несколько дней назад. Вообрази, Нерон публично обвенчался с Пифагором. Император был невестой. Казалось бы, безумие уже перешло все границы, не правда ли? И что же! Явились призванные им фламины и торжественно совершили бракосочетание. Я сам был при этом! Я тоже многое могу стерпеть, но должен признаться, я подумал: боги - если они есть - должны дать какой-нибудь знак... Но император в богов не верит, и он прав.
      - Посему он в одном лице верховный жрец, бог и атеист, - сказал Виниций.
      - Верно! - рассмеялся Петроний. - Мне это не пришло в голову, а ведь это такое сочетание, какого мир еще не видывал. - И, остановившись, заметил: - Надо добавить, что этот верховный жрец, не верящий в богов, и этот бог, над богами насмехающийся, боится их как истинный атеист.
      - Доказательство - то, что произошло в святилище Весты.
      - Какой мир!
      - Какой мир, такой и император! Но долго это не протянется. Так, беседуя, они вошли в дом Виниция, который весело приказал подать ужин, а затем, обратясь к Петронию, сказал:
      - Нет, мой дорогой, мир должен возродиться.
      - Не нам его возродить, - ответил Петроний, - хотя бы потому, что во времена Нерона человек подобен мотыльку: живет при солнце милости, а при первом дуновении холода погибает... Хотя бы и безвременно! Клянусь сыном Майи! Я часто задаю себе вопрос: каким чудом ухитрился такой вот Луций Сатурнин дожить до девяноста трех лет, пережить Тиберия, Калигулу, Клавдия? Но довольно об этом! Не разрешишь ли послать твои носилки за Эвникой? Сонное настроение мое прошло, и мне хотелось бы повеселиться. Прикажи, чтобы к ужину пришел кифаред, а потом мы поговорим об Анции. Тут есть над чем подумать, особенно тебе.
      Виниций распорядился отправить носилки за Эвникой, но сказал, что касательно пребывания в Анции он и не думает утруждать себе голову. Пускай ее себе утруждают те, кто не умеет жить иначе, как в лучах императорского благоволения. Мир не сошелся клином на Палатине, особенно для тех, у кого в сердце и в душе есть кое-что иное.
      Он говорил это так непринужденно, с таким оживлением и весельем, что Петроний был поражен и, внимательно поглядев на него, сказал:
      - Что с тобою? Ты нынче как мальчишка, который еще носит на шее золотую буллу.
      - Я счастлив, - ответил Виниций. - Я нарочно пригласил тебя, чтобы это тебе сказать.
      - А что с тобою произошло?
      - Нечто такое, от чего я бы не отказался за всю римскую империю. Сказав это, Виниций сел, облокотился о поручень кресла и, подперев рукою голову, заговорил с улыбающимся лицом и сияющими глазами:
      - Помнишь ли, как мы оба были у Авла Плавтия и ты там впервые увидел божественную прекрасную девушку, которую ты назвал зарей и весной? Помнишь ту Психею*, ту несравненную, прекраснейшую из дев и из всех ваших богинь?
_______________
      * П с и х е я - в античной мифологии олицетворение охваченной любовью человеческой души; изображалась в виде бабочки или крылатой девочки. Распространенным сюжетом античного искусства и литературы была история о союзе Психеи с богом любви Эротом (Амуром).
Петроний смотрел на него с изумлением, точно подозревая, что у него голова не в порядке.
      - На каком языке ты говоришь? - сказал наконец Петроний. - Разумеется, я помню Лигию.
      И Виниций сказал:
      - Я ее жених.
      - Что?! Но тут Виниций вскочил на ноги и кликнул вольноотпущенника.
      - Пусть все рабы предстанут передо мною, все до одного, живо!
      - Ты ее жених? - повторил Петроний.
      Но он не успел прийти в себя от удивления, как обширный атрий Винициева дома заполнился людьми. Сбегались задыхающиеся старики, пожилые мужчины, женщины, мальчики и девушки. С каждой минутой в атрии становилось все теснее, а в коридорах, называвшихся "фауции", слышались голоса рабов, которые перекликались на разных языках. Наконец все выстроились у стен и между колоннами, а Виниций, стоя возле имплувия, обратился к вольноотпущеннику Демасу с такой речью:
      - Кто прослужил в доме двадцать лет, завтра должны явиться к претору, чтобы получить вольную; кто прослужил меньше, получат по три золотые монеты и двойную порцию еды в течение недели. В сельские эргастулы послать приказ, чтобы отменили наказания, сняли у людей кандалы с ног и кормили их вдоволь. Знайте, нынче у меня счастливый день, и я хочу, чтобы в доме царила радость.
      Все с минуту стояли молча, словно не веря своим ушам, потом дружно подняли руки кверху и хором завопили:
      - А-а! Господин! А-а! Виниций взмахом руки отпустил их, и, хотя многим, видимо, хотелось его поблагодарить и упасть в ноги, они быстро разошлись, наполняя весь дом, от подвалов до кровли, веселым гомоном.
      - Завтра, - сказал Виниций, - я еще прикажу им выйти в сад и начертить там на земле какие вздумается знаки. Тех, кто начертит рыбу, освободит Лигия.
      Но Петроний, который был неспособен долго чему-либо удивляться, уже успокоился и только переспросил:
      - Как? Рыбу? А, помню, что говорил Хилон, - это знак христиан. - И, протягивая руку Виницию, сказал: - Счастье всегда там, где человек его видит. Пусть Флора* сыплет вам под ноги цветы долгие годы. Желаю тебе всего того, чего ты сам себе желаешь.
      _______________
      * Ф л о р а - римская богиня растительного царства, цветов и садов.

      - На том благодарствуй. А я-то думал, ты будешь меня отговаривать, но это, знаешь ли, было бы потерянным временем.
      - Я - отговаривать? Никогда! Напротив, я говорю тебе, что ты поступаешь правильно.
      - Ах ты, непостоянный! - весело укорил его Виниций. - Или ты забыл, что говорил мне, когда мы выходили из дома Грецины?
      - Нет, не забыл, но я изменил свое мнение, - хладнокровно возразил Петроний и после паузы прибавил: - Дорогой мой, в Риме все меняется. Мужья меняют жен, жены меняют мужей, так почему бы мне не изменить мнение? Вполне могло случиться так, что Нерон женился бы на Акте, которой нарочно сделали царскую родословную. И тогда у него была бы хорошая жена, а у нас
      - хорошая Августа. Клянусь Протеем* и его морскими пучинами! Я всегда буду менять мнения, когда сочту это уместным или выгодным. Что ж до Лигии, то ее царское происхождение более достоверно, чем пергамские предки Акты. Но в Анции ты берегись Поппеи, она мстительна.
      _______________
      * П р о т е й - в греческой мифологии сын Посейдона, морское божество, способное принимать облик различных существ.

      - И не подумаю! В Анции у меня и волос не упадет с головы.
      - Если ты полагаешь, что еще раз меня удивил, ты ошибаешься. Откуда у тебя такая уверенность?
      - Мне это сказал апостол Петр.
      - Ах, тебе это сказал апостол Петр! Ну, тут нечего возразить, однако разреши мне принять некоторые меры предосторожности, хотя бы для того, чтобы Петр не оказался лжепророком, ибо, если бы апостол Петр случайно ошибся, он потерял бы твое доверие, которое впредь, несомненно, еще пригодится апостолу Петру.
      - Поступай, как хочешь, но я ему верю. И если ты думаешь, что возбудишь во мне неприязнь к нему, повторяя с насмешкой его имя, ты ошибаешься.
      - Еще только один вопрос: ты уже стал христианином?
      - Пока нет, но Павел из Тарса едет со мною, чтобы толковать мне учение Христа, а затем я приму крещение - ведь твои слова о том, будто они враги жизни и радости, это неправда!
      - Тем лучше для тебя и для Лигии! - ответил Петроний. И, пожав плечами, произнес, словно размышляя вслух:
      - Удивительно все же, как эти люди умеют привлекать новых приверженцев и как умножается эта секта.
      Виниций на это ответил с таким пылом, будто сам уже был крещен:
      - Да, тысячи, десятки тысяч есть в Риме, в городах Италии, в Греции, в Азии. Есть христиане в легионах и среди преторианцев, есть они в самом дворце императора. Учение это признают рабы и граждане, бедные и богатые, плебеи и патриции. Ты же знаешь, что некоторые из Корнелиев* христиане, что Помпония Грецина христианка, что христианкой, видимо, была Октавия и христианкой считает себя Акта? Да, это учение охватывает весь мир, и оно одно способно его возродить. Не пожимай плечами, кто знает, быть может, через месяц или через год ты сам его примешь.
_______________
      * К о р н е л и и - старинный и знаменитый патрицианский род.

      - Я? - сказал Петроний. - О нет! Клянусь сыном Лето,* я его не приму, хотя бы в нем заключалась истина и мудрость как человеческая, так и божественная. Это потребовало бы трудов, а я не люблю себе ни в чем отказывать. С твоею натурой - ведь ты огонь, кипяток, - конечно, могло случиться такое, но я? У меня есть мои геммы, мои камеи, мои вазы и моя Эвника. В Олимп я не верю, но я его себе устраиваю на земле и буду процветать, пока не пронзят меня стрелы божественного лучника или пока император не прикажет мне вскрыть вены. Я слишком люблю аромат фиалок и удобный триклиний. Даже наших богов люблю... как риторические фигуры, и Ахайю, куда я отправляюсь с нашим тучным, тонконогим, несравненным, божественным императором. Августом, Периодоникием**, Геркулесом, Нероном!
_______________
      * Т. е. Аполлоном.
      ** П е р и о д о н и к и й - постоянный победитель в состязаниях.
Он даже развеселился от одного предположения, что мог бы принять вероучение галилейских рыбаков, и начал вполголоса напевать: Зеленью мирта я обовью блестящий свой меч,
      Следуя в этом Гармодию и Аристогитону...*
_______________
      * Гармодий и Аристогитон в 514 г. до н. э. убили Гиппарха, брата афинского тирана Гиппия; их имена стали нарицательными для обозначения борцов против тирании.

      Но умолк, когда раб-именователь объявил, что прибыла Эвника. Вскоре после ее прихода был подан ужин, во время которого, после нескольких песен, исполненных кифаредом, Виниций рассказал Петронию о посещении Хилона и о том, как это посещение навело его на мысль отправиться прямо к апостолам, - причем появилась эта мысль как раз тогда, когда Хилона секли.
      Петроний, которого опять начала одолевать дремота, провел рукою по лбу и сказал:
      - Мысль была хорошая, раз хорош результат. Что ж до Хилона, я бы велел дать ему пять золотых монет, но раз уж ты приказал его высечь, лучше бы засечь его насмерть, а то как знать, не будут ли ему со временем еще кланяться сенаторы, как кланяются они нашему рыцарю Дратве, Ватинию. Спокойной ночи!
      И, сняв венки, Петроний и Эвника стали собираться домой. Когда они ушли, Виниций, уединившись в библиотеке, написал Лигии следующее письмо: "Я хочу, чтобы, когда ты откроешь дивные свои глаза, о божественная, это письмо сказало тебе: добрый день! Поэтому и пишу, хотя завтра тебя увижу. Послезавтра император уезжает в Анций, и я - увы! - должен его сопровождать. Я ведь тебе говорил, что ослушаться - значит рисковать жизнью, а у меня теперь не хватило бы храбрости умереть. Но если ты не хочешь, напиши одно слово, и я останусь - тогда уже Петронию придется отводить от меня опасность. Нынче, в день радости, я роздал награды всем рабам, а тех, кто прослужил в доме двадцать лет, завтра поведу к претору, чтобы их освободить. Ты, дорогая, должна меня за это похвалить, мне кажется, это в духе того сладостного учения, которое ты исповедуешь, и, кроме того, я это сделал ради тебя. Завтра я им скажу, что свободой они обязаны тебе, пусть будут тебе благодарны и славят твое имя. Зато я сам отдаюсь в рабство блаженству и тебе, и дай бог, чтобы мне никогда не пришлось освободиться. Да будет проклят Анций и поездки Агенобарба! Я трижды, четырежды счастлив, что не так умен, как Петроний, не то мне пришлось бы ехать еще и в Ахайю. А пока миг расставанья мне усладит мысль о тебе. Всякий раз, как только смогу, буду верхом приезжать в Рим, дабы насытить глаза лицезрением тебя и слух - нежным твоим голосом. А когда приехать не смогу, буду посылать раба с письмом и вопросами о тебе. Приветствую тебя, божественная, и обнимаю ноги твои. Не сердись, что я называю тебя божественной. Если запретишь, я послушаюсь, но пока еще не могу иначе. Приветствую тебя из будущего твоего дома - всею душой".
© 2003
Библиотека Церкви ЕХБ
г.Дзержинский, М.О.
web-master:
asterix16@narod.ru
Hosted by uCoz