Иоанн Златоуст. "Беседы на Книгу Бытие"

1-3 | 4-6 | 7-9 | 10-12 | 13-15 | 16-18 | 19-21 | 22-24 | 25-27 | 28-30 | 31-33 | 34-36 | 37-39 | 40-42 | 43-45 | 46-48 | 49-51 | 52-54 | 55-57 | 58-60 | 61-63 | 64-65 |

БЕСЕДA XXII
И бе Ное лет пятисот, и роди Ное три сына, Сима, Хама и Иафета. И бысть, егда начаша человецы мнози бывати на земли, и дщери родишася им (Быт. V, 31, VI, 1).
1.
Хочу предложить вам сегодня остатки вчерашней трапезы; но не огорчайся, возлюбленный, слушая оставшееся. Конечно, чувственныя снеди, спустя день или два, часто портятся и становятся неприятными и негодными в пищу, а относительно духовной трапезы нельзя бояться этого; напротив, чем больше проходит времени, тем большую они приобретают приятность и тем становятся свежее и вкуснее. Так исполним же самым делом данное нами вчера обещание, уплатим долг поучения и покажем честность. Это доставляет пользу не получающим только, как это бывает в (обыкновенных) долгах, но и мне, уплачивающему долг. И что говорю: мне, уплачивающему? Свойство этого долга духовнаго таково, что чем более он уплачивается, тем более возрастает и тем большее доставляет изобилие и несказанное богатство и отдающему, и получающим. Видишь необычайное свойство долга и особенный род уплаты? Таково духовное: будучи раздаваемо, оно еще более умножается, и чем большему числу сообщается, тем более оно увеличивается, так что и отдающий не чувствует никакой утраты, напротив, еще у него умножается имущество, и получающие становятся более богатыми. А если таково свойство духовных предметов, то со всем усердием и мы поспешим к уплате и вы приготовьте слух к принятию этого, дабы каждый из вас принял слова наши в отверстия недра души и с тем возвратился домой. Предметом разсуждения будет служить для нас опять праведный Ной, чтобы вы узнали великую его добродетель и неизреченное Божие человеколюбие и долготерпение, превышающее всякое понятие. Вы узнали вчера, как этот праведник, получив от отца свое имя, с самаго рождения своего был для всех тогдашних людей провозвестником несчастий, и своим именем как бы вопиял и говорил так: оставьте нечестие, творите добродетель, убойтесь угрожающей казни; всеобщий потоп постигнет всю вселенную. Весьма силен гнев (Божий), потому что весьма усилилось и нечестие. И так он увещевал не два или три года, но пятьсот лет. Видели вы долготерпение Господа? Видели безмерную благость? Видели несказанное снисхождение? Видели умножение нечестия? Видели великое их безразсудство? На этом, как вы знаете, вчера остановилось наше поучение. Сегодня следует узнать, как человеколюбивый Господь, по своей благости, не ограничился и пятьюстами лет, но и еще явил новый опыт, попечения о столь великих грешниках. И бе, Ное, говорит Писание, лет пяти сот. Намеренно божественное Писание обозначило число лет праведника, чтобы мы видели, сколько времени он увещевал своих современников, и как они, избрав путь нечестия, погибли на нем, а праведник, идя путем совершенно противоположным, явил столь высокую добродетель, что привлек к себе благоволение Божие и, тогда как все прочие подверглись наказанию, один он с своим семейством избежал его. Отсюда мы узнаем, что если мы бдительны и не безпечны, то жизнь посреди злых людей не только не вредит нам, но и делает нас более тщательными в добродетели. Для того человеколюбивый Бог и устроил так, чтобы жили вместе и злые и добрые, чтобы от этого и нечестие злых ослаблялось, а добродетель добрых выказывалась блистательнее, и безпечные от обращения с ревностными (о добродетели) получали, если пожелают, величайшую пользу. Представь же себе, как был предан добродетели этот праведник, когда, среди такого множества людей, с великою силою стремившихся к нечестию, один он шел противоположным путем, предпочитая добродетель нечестию, и ни единодушие, ни столь великое множество (злых) не остановило его на пути добра, но он уже наперед исполнил то, что впоследствии имел сказать блаженный Моисей: да не будеши со многими на злобу (Исход. XXIII, 2). И что особенно удивительно и чудно: в то время, как многие, или - лучше сказать - все склонялись к нечестию и к злым делам, и никто не располагал к добродетели, он сам собою устремился к ней с такою силою, что пошел против такого множества; не убоялся и не устрашился единодушия злых; не поступил так, как обыкновенно делают нерадивые, которые, когда увидят, что многие показывают в чем-нибудь единодушие, пользуются этим случаем для прикрытия своего нерадения и говорят: для чего мне, вопреки всем этим людям, предпринимать что-нибудь новое и особенное, противоречить такому множеству и вступать в борьбу с таким многолюдством? Разве я праведнее всех их? Какая мне польза от такой вражды? Какая выгода от такой ненависти? Но (праведник) не делал столь безплодных соображений, да и не подумал делать; он опять наперед исполнил сказанное пророком, что лучший есть един творяй волю Господню, нежели тмы беззаконных (Сирах. XVI, 3). Разве общение, думал он, и согласие с многолюдством, стремящимся к злу, может избавить меня от наказания? Знал он, верно знал, что каждый ответит за собственное свое спасение и что другому невозможно ни потерпеть наказание за согрешающаго, ни получить чужую награду. Поэтому праведник, как искра посреди моря, не только не угасал, но и с каждым днем издавал яснейший свет, поучая всех своими делами. Видишь, как Господь сотворил свободною природу нашу? Отчего, скажи мне, те (современники Ноя) стремились к нечестию и навлекали на себя наказание, а этот (Ной), избрав добродетель и убежав от сообщества с ними, не потерпел наказания? Не очевидно ли, что каждый по своей воле избирает нечестие [1] или добродетель? Если бы было не так, если бы нашей природе не была присуща власть, то не следовало бы ни тем терпеть наказание, ни этим получать награду за добродетель. Но так как все, после вышней благодати, зависит от нашего произволения, поэтому и согрешающим уготованы наказания, и живущим добродетельно воздаяния и награды. И бе, говорит Писание, Ное лет пяти сот, и роди три сына, Сима, Хама и Иафета. Замечай точность божественнаго Писания. Сказав нам о числе лет праведника, чтобы показать великость долготерпения Господа, оно хочет еще изъяснить нам и приумножение снисхождения Господня, и усиление нечестия человеческаго.

2.
Но послушаем самих слов Моисея, который, говоря по внушению Духа хочет с точностию научить нас всему. И бысть, говорит, егда начата человецы мнози бывати на земли, и дщери родишася им. Не без причины присовокупил он: и дщери родишася им, но для того, чтобы дать нам понятие о великом размножении людей. Где столь великое множество корней, там по необходимости рождается и много ветвей. Видевше же, говорит, сынове Божии [2] дщери человечи, яко добры суть, пояша себе жены от всех, яже избраша. Каждое из этих слов разсмотрим внимательно, дабы не укрылось от нас ничто из сокрытаго во глубине. Да и нужно тщательно изследовать это место и опровергнуть пустословие тех, которые обо всем говорят необдуманно. И во первых, надобно показать, что эти люди осмеливаются говорить, и обнаружив нелепость их слов, объяснить потом вашей любви истинный смысл Писания, дабы вы простодушно не слушали тех, которые произносят хульныя речи и дерзают говорить на свою голову. Они говорят, будто это сказано не о людях, но об ангелах; их-то будто бы (Писание) назвало сынами Божиими. Но, во-первых, пусть они покажут, где ангелы названы сынами Божиими: этого они не могут нигде показать. Люди называются сынами Божиими, а ангелы - никогда. Об ангелах (Писание) говорит: творяй ангелы своя духи, и слуги своя огнь палящ (Псал. CIII, 4), а о людях: Аз рех: бози есте (Псал. 1. XXXI, 6); и опять: сыны родих и вознесох (Ис. I, 2); и опять: первенец мой сын Израиль (Исх. IV, 22); а ангел нигде не назван ни сыном, ни сыном Божиим. Но что они говорят? Подлинно, то были ангелы, но так как они сошли (с неба на землю) для беззаконнаго дела, то лишились своего достоинства. Другое еще большее пустословие! Так что же? Теперь они лишились (своего достоинства) и это именно было причиною их падения? Но Писание учит нас иначе, именно, что еще прежде создания перваго человека они лишились того своего достоинства - и диавол и те (духи), которые вместе с ним домогались высшаго достоинства, как и говорит премудрый: завистию же диавола смерть вниде в мир (Прем. II, 24). В самом деле, скажи мне, если бы диавол не пал еще до создания человека, то как он, оставаясь в своем достоинстве, позавидовал человеку? Какой имеет смысл то, что ангел позавидовал человеку, безтелесный и находившийся в такой чести - обложенному телом? Но так как (диавол) ниспал с высочайшей славы в крайнее безчестие и ниспал будучи безтелесным, а между тем видел, что человек создан и, будучи в теле, удостоен, по человеколюбию Создателя, столь великой чести, то разгорелся завистию и посредством обмана, совершеннаго им чрез змия, подверг человека наказанию смертию. Таково свойство злобы: не может она равнодушно переносить счастья других. Для всех очевидно, что диавол и все его полчище искони уже лишились небесной славы и сделались безчестными. А с другой стороны, и не безумно ли говорить, будто ангелы низошли до сожительства с женами и безтелесная природа унизилась до совокупления с телами? Разве не слышишь, что говорит Христос об естестве ангельском: в воскресеении бо ни женятся, ни посягают, но яко ангелы Божии суть (Матф. XXII, 30)? Да и несвойственно этой безтелесной природе иметь такое (плотское) вожделение. А сверх того, нужно подумать и о том, что принять такое мнение и по разуму было бы величайшею нелепостию. Если святые, удостоенные Духа Святого мужи, не в силах были переносить даже явления ангелов, если и муж желаний, узрев присутствие ангела, не самое существо (потому что, как можно видеть безтелесное существо?), но воспринятый им образ, лишился сил и едва не самой жизни, если и столь великий и высокий муж упал почти бездыханным, - то кто, и самый безразсудный, согласится с этим богохульным и крайне безумным мнением, будто безтелесная и духовная природа имела совокупление с телами?

3.
Но, чтобы не показалось, что и мы сами, много говоря об этом, напрасно теряем время, для этого, самым делом доказав вашей любви невозможность такого события, раскроем теперь вам истинный смысл предложенных слов, снова прочитав сказанное божественным Писанием. И бысть, егда начаша человецы мнози бывати на земли, и дщери родишася им: видевше же сынове Божии дщери человечи, яко добры суть, пояша себе жены от всех яже избраша. Мы уже прежде сказали вам, что Писание имеет обычай и людей называть сынами Божиими. Так как они (ou3toi) [3] вели род свой от Сифа и от сына его, названнаго Еносом (сей бо, говорит Писание, упова призывати имя [4] Господа Бога), то его дальнейшие потомки в божественном Писании названы сынами Божиими, потому что они до тех пор подражали добродетели предков; а сынами человеческими названы те, которые родились прежде Сифа, от Каина, и от него вели свой род. И бысть, говорит Писание, егда начаша человецы мнози, бывати на земли, и дщери родишася им: видевше же сынове Божии (потомки Сифа и Еноса) дщери челоеечи (дщери, родившияся от тех, о которых [Писание] сказало, что и дщери родишася им), яко добры суть. Смотри, как этим выражением Писание показало нам всю их необузданность. Они устремились к этому делу, не по желанию чадородия, но по неумеренной похоти. Видевше же, говорит Писание, дщери человечи, яко добры суть. Вожделение красоты увлекло их в эту погибель; красота лица была для них причиною блудодеяния и необузданности. Но Писание не ограничилось и этим, а присовокупило: пояша себе жены от всех, яже избраша. И это опять указывает на их великую необузданность, что они, т. е. побеждены были красотою и не хотели обуздать безпорядочное вожделение, но, увлекшись видом (жен), погрязли (в нечистоте), и этим беззаконием сделали себя недостойными вышняго промышления. И чтобы мы знали, что они это сделали не по закону брака и не для чадородия, для этого (Писание) говорит: видевше же, яко добры суть, пояша себе жены от всех, яже избраша. Что же? Ужели кто будет винить глаза за то, что они видят? Отнюдь: не глаз был причиною погибели этих людей, но их безпечная воля и необузданное вожделение. Глаз для того и создан, чтобы мы, видя им творения Божия, прославляли их Создателя. Следовательно дело глаза - видеть; а видеть худо зависит от управляющаго им разума. Господь устроил члены (нашего тела) так, чтобы они были полезны нам к деланию добра, а управление ими предоставил безтелесному существу, то есть душе. Итак, когда душа предается нерадению и ослабит бразды, то, как возница, неумеющий сдерживать безпорядочные порывы коней, опустив бразды, подвергает опасности и коней, везущих колесницу, и самого себя, так и воля наша, когда не умеет по надлежащему пользоваться членами, дав свободу безпорядочным вожделениям, губит сама себя. Поэтому-то Господь наш И. Христос, зная слабость нашей природы и безпечность воли, дал закон, запрещающий и возбраняющий излишние взгляды, дабы издали еще погасить загарающийся в нас пламень, и сказал: иже воззрит на жену, ко еже вожделети ея, уже любодействова с нею в сердце своем (Матф. V, 28). Для того, говорит, запрещаю необузданный взгляд, чтобы предохранить от беззаконнаго дела. Не думай, что только совокупление составляет грех; осуждению подлежит самая мысль. Так и эти люди, увидев красоту, пленились зрением. Видевше же, говорит (Писание), яко добры суть и пояша себе от всех, яже избраша. Но посмотрим, какую благость Господь явил и после этого беззаконнаго дела и безпорядочнаго расположения их. И рече, говорит Писание, Господь Бог: не имать дух мой пребывати в человецех сих во век, зане суть плоть, будут же дние их лет сто двадесять. В этих не многих словах можно увидеть бездну человеколюбия. И рече, сказано, Господь Бог: не имать дух мой пребывати в человецех сих, зане суть плоть. (Господь) назвал здесь духом промыслительную Свою силу, предуказывая уже их погибель. И дабы ты знал, что речь идет именно об этом, смотри, что прибавлено: зане суть плоть, то есть, потому что они совершенно предались плотским делам и не пользовались по надлежащему способностями души, но вели такую жизнь, как будто бы облечены были только плотью и не имели души. Божественное Писание всегда имеет обычай называть плотских людей плотью, а добродетельных безплотными, как говорит Павел: вы же несте во плоти (Римл. VIII, 9), не потому, чтобы они не были облечены плотию, но потому что, будучи облечены плотию, они были выше плотских помыслов. И как этим за презрение плотского Павел сказал вы же несте во плоти, так и тех за то, что они постоянно занимались плотскими делами, (Бог) назвал плотию. Зане суть плоть, поэтому больше не попущу им оскверняться грехами.

4.
Видел ты великость гнева (Божия)? Видел чрезмерную силу угрозы? Смотри же, как (Бог) угрозу и гнев растворил человеколюбием. Таков Господь наш: часто угрожает Он не для того, чтобы исполнить угрозу, но чтобы, исправив людей, уже не приводить угрозу в исполнение. Ведь, если Он хотел (только) наказать, то для чего предсказывал? Но так как Он не хочет (только наказывать), то всегда медлит и отлагает, и предсказывает, внушая (чрез это) виновным побуждение уклониться от нечестия, избрать добродетель и избежать наказания. Поэтому уже после того, как изрек угрозу предать их совершенной погибели (а это и значат слова: не имать дух мой пребывати в человецех сих, зане суть плоть, то есть, не попущу им более жить), Он, не довольствуясь пятисотлетним долготерпением, по которому люди во всю жизнь Ноеву вразумляемы были его именем, теперь, опять удерживая гнев Свой, назначает им другой срок и говорит: Я уже сделал угрозу, и сказал, и объявил Мой гнев, которому вам следовало подвергнуться за множество сделанных вами грехов; но так как Я хочу, чтобы и неисцельно согрешившие спаслись и никто не погиб, то еще прибавляю вам сто двадцать лет, дабы вы могли, если захотите, и омыть грехи чрез обращение к лучшему, и, избрав добродетель, избавиться от наказания. Будут дни их лет сто двадесять. Исполини же, говорит (Писание), бяху на земли во дни оны: и потом [5] егда вхождаху сынове Божш к дщерем человеческим и раждаху себе, тии бяху исполини, иже от века, человецы именитии (Быт. VI, 3, 4). Исполинами, думаю, называет здесь божественное Писание людей сильных телом. От них, говорит, размножился род их. Об этом говорится и в другом месте: исполины, сказано, идут исполнити ярость мою (Ис. XIII, 3). Число же: сто двадцать лет некоторые признают за предел жизни; но этого не значит, а (Писание) хочет этим показать долготерпение, которое (Господь) являет людям и после столь многих грехов их. Итак, чтобы мы знали, что люди и после (обнаруженных Богом) гнева и угрозы, и после продолжительнаго долготерпения, которое Он дал им на покаяние не только не исправились, но и продолжали грешить. Писание говорит: егда вхождаху сынове Божии к дщерем человеческим и раждаху себе, тии бяху исполины, иже от века, человецы именитии. Видишь, какое чрезмерное безразсудство? Какая безчувственность души? Ни страх наказания, ни продолжительность (Божия) долготерпения не отклонили их от злых дел; раз низринувшись в пропасть и потеряв душевное зрение, они, объятые нечистою похотию, как бы каким опьянением, не захотели уже исправиться, как и Премудрый говорит: егда приидет нечестивый во глубину зол, нерадит (Прит. XVIII, 3). Страшно, страшно, возлюбленный, быть уловлену кознями диавола. Тогда душа уже запутывается как бы в сетях, и как нечистое животное, валяясь в грязи, услаждается этим, так и она, предавшись греховной привычке, уже не чувствует зловония грехов. Поэтому нужно трезвиться и бодрствовать, чтобы с самаго начала не дать лукавому демону никакого доступа (к нам), чтобы он, омрачив наш ум и ослепив душевное око, не заставил нас, немогущих взирать на свет солнца правды, подобно лишенным солнечнаго света, стремиться в пропасть, что и случилось с этими людьми. Послушай и еще о долготерпении благаго Бога. Видев же, говорит Писание, Господь Бог, яко умножишася злобы человеков на земли (VI, 5). Что значат слова: видев же? Не то, чтобы не знал Господь; нет: божественное Писание повествует обо всем приспособительно к нашей немощи. Чтобы вразумить нас, что эти люди, и после столь великаго долготерпения Божия, оставались в тех же грехах или впадали вновь еще в большие, оно говорит: видев же, яко умножишася злобы человеков на земли. От этого злого дела [6], как от источника, рождались у них и многие другие грехи; поэтому и говорится: злобы человеков. Где блуд, невоздержная и нечистая жизнь, там естественно рождается и пьянство, и безчинство, и великая несправедливость, и лихоимство, и множество зла. Видев же, сказано, Господь Бог, яко умножишася злобы человеков на земли, и всяк помышляет в сердце своем прилежно на злая во вся дни.

5.
Смотри, как здесь каждое слово указывает на множество грехов. Сказав вообще: яко умножишася злобы человеков на земли. Писание присовокупило: и всяк. Многозначительно это слово. Не только юноша (грешит), но и старец делает подобное ему; не только муж, но и жена; не только раб, но и свободный; не только богатый, но и бедный. И слово: помышляет также многозначительно. Они, то есть, делают это. Не урывками (e0k sunarpagh~j), но размышляя в сердце, каждый час стремясь к этому и нарочито заботясь об этом, - не то, что раз или два, просто и случайно, увлекшись грехом, оставляют потом нечестие, но прилежно упражняются в нем и делают злое; то есть, грех совершается ими с большим тщанием, не мимоходом, не небрежно и не в короткое время, но все дни, в течение всей их жизни. Видел ты усиление нечестия? Видел, как они сделали это своим занятием, прилежно совершая всякаго рода зло, и как всякий возраст охотно стремился к деланию зла? Всяк, говорит (Писание); не было незрелаго и непричастнаго злу возраста, но все тотчас и с самаго начала соревновались в этом злом подвиге, стараясь превзойти друг друга в беззаконных делах. Представь же теперь необычайную мудрость праведника, когда он, среди такого единомыслия злых людей, мог избежать заразы и не потерпеть от них никакого вреда, но как бы имея другую природу, сохранил твердость духа и, по собственному изволению устремившись к деланию добра, уклонился от греховнаго единомыслия с ними, и избавился от постигшей всех погибели. И помысли, говорит Писание. Господь Бог [7], яко сотвори человека на земли (ст. 6). Заметь и здесь грубость и приспособительность выражения. Помысли, сказано, вместо: раскаялся, не потому, что Бог раскаивается, - да не будет, - но божественное Писание говорит с нами по-человечески, чтобы научить нас, что чрезмерное множество грехов человеческих привело человеколюбиваго Бога в столь великий гнев. И помысли Господь Бог, яко сотвори человека на земли. Для того ли, говорит Бог, Я создал его, чтобы он, вдавшись в столь великое нечестие, сделался виновником своей погибели? Для того Я с самаго начала удостоил его такой чести и явил столько попечения о нем, чтобы он, избрав добродетель, был безопасен от погибели. Но так как он злоупотребил Моим человеколюбием, то лучше уже прервать его злыя предначинания. И размысли, и рече Господь Бог [8]: потреблю человека, егоже сотворих, от лица земли, от человека даже до скота, и от гад даже до птиц небесных: зане размыслих [9], яко сотворих я. С своей стороны, говорит Бог, Я сделал все: привел (людей) из небытия в бытие, вложил в (их) природу знание того, что должно делать и чего не делать, даровал им свободную волю (to\ au0tecou/sion), оказал неизреченное (к ним) долготерпение, и даже после уже того продолжительнаго времени после обнаруженного Мною гнева и угрозы, назначил еще и другой срок, желая, чтобы они, сознав свои грехи, отвратили Мой гнев; но так как и от этого не произошло никакой пользы, то необходимо уже привесть угрозу в исполнение, в конец истребить их и уничтожить весь род их, как негодную закваску, дабы они и для последующих родов не сделались учителями нечестия. И рече Господь Бог: потреблю человека, егоже сотворих, от лица земли, от человека даже до скота. Но, может быть, кто-нибудь скажет: для чего за уклонение человека к нечестию подвергаются одинаковому с ним наказанию и животныя? Так следует. Разве животныя созданы сами для себя? Они сотворены для человека; поэтому, когда он истребляется - то какая и в них нужда? Затем и они разделяют (с человеком) наказание, чтобы вы знали, как силен гнев (Божий на грешника). Как в начале за грех прародителя подпала проклятию земля, так и теперь, когда угрожает погибель человеку, делаются участниками наказания и безсловесныя. Как при благочестивой жизни человека и тварь участвует в человеческом благоденствии, по слову Павла: и сама тварь свободится от работы истления в свободу славы чад Божиих (Рим. VIII, 21), - так и теперь, когда человек за множество грехов своих должен понести наказание и подвергнуться конечной погибели, вместе с ним и скоты, и гады, и птицы подвергаются потопу, имеющему покрыть всю вселенную. И как в доме, когда главный служитель подпадает гневу господина, обыкновенно и все сослужители его разделяют с ним скорбь, - точно так и здесь, когда, как в доме, люди гибнут, по необходимости и все, находящееся в доме и подвластное им, подвергается тому же наказанию. И размыслих, говорит Писание, яко сотворих я. Сколько снисхождения в этом слове! Разве Я хотел, говорит (Бог), подвергнуть их такому наказанию? Сами они великими своими беззакониями привели Меня в столь сильный гнев. Впрочем, чтобы мы не подумали, будто род человеческий совершенно уничтожается и естество наше истребляется с корнем, напротив знали бы, сколь великое зло грех, и сколь великое благо добродетель, и что лучше един праведник, нежели тысяща грешник (Сирах. XVI, 3), Писание говорит: Ное же обрете благодать пред Господом Богом (ст. 8). Если, говорит, все множество (людей) впало в столь великое нечестие, то этот праведник сохранил искру добродетели, а вместе с тем и всем этим людям в течение всего этого времени проповедывал и внушал отстать от нечестия, и себя соблюл свободным от их скверны. И как они злыми своими делами подвигали на гнев человеколюбиваго Бога, так и этот, возлюбив добродетель, обрете благодать пред Господом Богом. Бог бо несть лицеприятен (Деян. X, 34); если в таком множестве Он найдет хотя одного делающаго угодное Ему, то не оставляет его без внимания, но удостоивает Своего попечения и тем большую выказывает заботливость об нем, чем он сам ревностнее, при столь многих, влекущих его к нечестию, идет путем добродетели.

6.
Зная это, будем иметь в виду одно то, что угодно Ему (Богу) и что может привлечь на нас Его благоволение; и ни из угождения дружбе, ни из покорности какому-либо обычаю, не станем пренебрегать добродетелью, но будем пользоваться, как должно, долготерпением Божиим и, пока есть еще время, отложив всякую леность, возлюбим добродетель и возненавидим порок. Если мы не будем и к добродетели стремиться с любовию и охотою, и к пороку не будем питать великой ненависти, то не в состоянии будем ни избежать вреда от этого, ни достигнуть той. А что добродетель заслуживает того, чтобы мы желали ея и горели к ней любовию, - послушай, что говорит пророк: судьбы [10] Господни истинны, оправданы вкупе, вожделенны паче злата и камене честна много (Псал. XVIII, 10). Сказал так не потому, чтобы это одно [11] было самое вожделенное, но потому что у нас нельзя найти чего-либо другого драгоценнее этих предметов. Потому он и присовокупил: и сладчайша паче меда и сота. И здесь опять он употребил это сравнение потому, что не мог найти вещества слаще меда. А те, которыми овладела безумная страсть и любовь к собиранию богатства, истощают на это все свои силы, и никогда не насыщаются, потому что сребролюбие есть ненасытное пьянство; и как пьяные, чем больше вливают в себя вина. тем большею распаляются жаждою, так и эти (сребролюбцы) никогда не могут остановить этой неукротимой страсти, но чем более видят возрастание своего имущества, тем сильнее разжигаются они корыстолюбием и не отстают от этой злой страсти, пока не низринутся в самую бездну зла. Если же эти люди проявляют с таким напряжением эту пагубную страсть, виновницу всех зол, то тем более должно нам судьбы Господни, которыя выше злата и камене честна многа, всегда иметь в своих мыслях и ничего не предпочитать добродетели, а эти пагубныя страсти искоренять из своей души и знать, что это временное удовольствие обыкновенно рождает непрестанную скорбь и нескончаемое мучение, а не обманывать самих себя и не думать, будто настоящею жизнию оканчивается наше существование. Правда, большая часть людей не выражают этого словами, напротив даже говорят, что они веруют учению о воскресении и будущему воздаянию; но я обращаю внимание не на слова, а на то, что каждый день делается. Если в самом деле ты ожидаешь воскресения и воздаяния, то для чего так заботишься о житейской славе? Для чего, скажи мне, мучишь себя каждый день, собирая денег больше, чем песку, покупая села, и домы, и бани, часто приобретая это даже грабежем и лихоимством и исполняя на себе пророческое слово: горе совокупляющим дом к дому, и село к селу приближающим, да ближнему отъимут что (Ис. V, 8)? Не это ли видим мы каждый день? Один говорит: „дом такого-то отнимает у меня свет", и выдумывает тысячу предлогов, чтобы отнять его; а другой, взяв поле у беднаго, присоединяет к своему. А что особенно замечательно, необыкновенно, странно, и непростительно - иной сам живет в одном месте, часто даже не имеет возможности, если бы и хотел, перейти в другое место, или по слабости телесной, или по другим обстоятельствам, а между тем хочет всюду и во всех, так сказать, городах иметь памятники своего лихоимства, везде поставить вечные столпы своего нечестия, и грехи, которыми все это собрано, возлагает на свою голову, и - неся это тяжкое и не удобоносимое бремя, не чувствует его, а наслаждение собранными им сокровищами предоставляет другим, не только уже после переселения из этой жизни, но еще и прежде исхода отсюда. Если он и не лишится их против воли, то все они расточаются и, так сказать, разрываются по частям его домашними, а сам он не наслаждается и незначительною их частию. И что говорю: не наслаждается? Если бы он и хотел, то как достанет его, когда у него одно чрево при таком большом богатстве?

7.
Причина всех зол - тщеславие и желание дать свое имя полям, баням, домам. Что тебе пользы, человек, когда спустя немного, от постигшей тебя горячки, душа твоя, внезапно отлетев, оставит тебя без всего и нагим, или - лучше - лишенным добродетели, а облеченным в неправды, хищения, лихоимство, стоны, воздыхания, слезы сирот, козни, обманы? Как ты, имея на себе столь великое бремя грехов, в состоянии будешь пройти сквозь те узкия врата, которыя не могут вместить столь великой ноши? По необходимости ты останешься вне (царствия) и, под тяжестию этой ноши, напрасно будешь каяться, видя уже пред глазами у себя приготовленныя наказания, тот страшный и никогда несгарающий огонь и неумирающий червь. Но если мы сколько-нибудь заботимся о своем спасении, то, пока есть еще время, отступим от греха, обратимся к добродетели, отринем тщеславие. Оттого оно и называется тщетным, что пусто и не имеет в себе ничего твердаго и постояннаго; это только обман очей, исчезающий прежде, чем явится. Не видим ли, как часто тот, кому сегодня предшествуют ликторы, и кого окружают копьеносцы, завтра оказывается в темнице, вместе с преступниками? Что обманчивее этой пустой и суетной славы? Если же в настоящей жизни и не случится с ним такой перемены, так смерть непременно постигнет его и прервет его благополучие, и тот, кто сегодня важно выступал на площади, сажал (других) в тюрьму, сидел на возвышенном месте, вел себя весьма гордо и на всех людей смотрел как на тени, завтра вдруг лежит мертвый, бездыханный, полный зловония, осыпаемый тысячью укоризн и от обиженных им, и от необиженных, но соболезнующих обиженным. Что может быть несчастнее такого человека? И все, что им собрано, часто делят между собою его враги и неприятели; а грехи, от этого накопившиеся у него, он уносит с собою, и подвергается за них весьма строгому отчету. Поэтому, умоляю: убегая этой суетной славы, возлюбим славу истинную и пребывающую во веки, и пусть ни страсть к богатству не обольщает нас, ни пламя похоти не сожигает, ни зависть и ненависть не сушат, ни гнев не воспламеняет, но все эти злыя и пагубныя страсти угасив росою духа, презрим настоящее, возжелаем будущаго, подумаем о будущем дне (суда) и покажем великую тщательность в жизни. Не для того мы явились в эту жизнь, чтобы только есть и пить. Не жизнь создана для пищи и питья, но для жизни пища и питье. Так не станем же извращать этого порядка, и не будем так угождать чреву и плотским удовольствиям, как будто бы мы для этого и созданы; но, размышляя о происходящем для нас вреде от этого угождения, станем укрощать движения плоти, не поленимся и не попустим ей возставать на душу. Если Павел, столь великий и высокий муж, как бы на крыльях облетевший всю вселенную, ставший выше телесных нужд и удостоившийся слышать неизреченные глаголы, которых доселе никто другой не слышал, говорил в своем послании: умерщвляю тело мое и порабощаю, да не како, иным проповедуя, сам неключим явлюся (1 Кор. IX, 27), - так если он, удостоившийся такой благодати, после столь многих и высоких подвигов, имел нужду усмирять, и порабощать, покорять под власть души и подчинять ея господству сильные порывы плоти (усмиряют же то, что возстает, и порабощают то, что сбрасывает с себя узду), то что скажем мы, не имеющие ничего добраго, обремененные тяжкими грехами, и при всем том преданные великой безпечности? Разве в этой брани есть перемирие? Разве есть определенное время для нападения? Всегда нужно трезвиться и бодрствовать, и никогда не считать себя в безопасности, потому что не назначено время, когда враг и противник нападет на нас. Итак, будем всегда помышлять, всегда заботиться о своем спасении, дабы таким образом могли мы и быть непобежденными и, избежав козней врага, получить милость от Бога, благодатию и щедротами Его Единороднаго, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДA XXIII
Ное же обрете благодать пред Господем Богом. Сия же роды Ноевы Ное человек праведен, совершен сый в роде [1] своем: Богу угоди Ное (Быт. VI, 8).
1.
Видели вы из того, что уже сказано, как велико человеколюбие и как чрезмерно долготерпение Божие? Видели, как усилилось нечестие тогдашних (современных Ною) людей? Узнали, какова была добродетель праведника среди такого множества (нечестивых), и как не повредило ему ничто - ни единомыслие этих людей, наклонное к нечестию, ни то, что он остался один среди их и шел противоположным путем? Он, как отличный кормчий, держа кормило ума с великою бдительностию, не попустил своей ладье потонуть от напора волн нечестия, но, став выше бури и будучи обуреваем волнами, находился, как бы в пристани, и так управляя кормилом добродетели, спас себя от потопа, имевшаго постигнуть всех во вселенной. Такова добродетель: она безсмертна и непобедима, не подчиняется превратностям настоящей жизни, но воздетая выше сетей нечестия, на все человеческое смотрит как бы с какой высокой башни и не чувствует ничего, что для других бывает тягостным. Напротив, как стоящий на высокой скале смеется над волнами, когда видит, что оне с шумом ударяются о скалу и тотчас обращаются в пену, - так и подвизающийся в добродетели, пребывая в безопасном месте, не испытывает никакой неприятности от житейскаго волнения, но живет спокойно, наслаждаясь тишиною своих помыслов и представляя себе то, что дела настоящей жизни, проходящия так скоро и быстро, ничем не различаются от течений речных. Как бывает с волнами морскими, что оне то поднимаются на несказанную высоту, то вдруг опять упадают, так точно мы видим, что люди, нерадящие о добродетели и преданные пороку, то высоко умствуют, поднимают брови и успевают в делах настоящей жизни, то вдруг уничижаются и приходят в крайнюю бедность. На них-то указывая, и блаженный пророк Давид говорил: не убойся, егда разбогатеет человек, или егда умножится слава дому его: яко, егда умрет он, не возмет вся (Псал. XLVII, 18). И хорошо сказал: не убойся. Пусть, говорит, не смущает тебя избыток его богатства и блеск славы. Спустя немного, ты увидишь его лежащим на земле, неподвижным, мертвым трупом, сделавшимся пищею червей, лишенным всего этого (богатства и славы) и немогущим ничего взять с собою, но все оставившим здесь. Не смущайся же, смотря на настоящее, и не ублажай того, кто в скором времени должен лишиться всего этого. Таково ведь настоящее счастье и таково свойство богатства: оно не сопутствует отходящим отсюда; оставив здесь все свое богатство, отходят они нагими и ничего неимущими, неся с собою одно нечестие и скопленное ими из-за богатства бремя грехов. А в деле добродетели ничего такого нет: она и здесь ставит (нас) выше наших зложелателей и делает непобедимыми, доставляет нам непрестанное удовольствие и не дает чувствовать превратность (житейских) дел; сопутствует нам и во время исхода отсюда, и тогда особенно, когда мы нуждаемся в ея пособии, в тот страшный день подает нам великую помощь, преклоняя на милость к нам Судию; и как здесь, во время бедствий, возвышает над бедствиями, так и в будущем (веке) избавляет обладающих ею от вечных мучений. Мало этого: она еще доставляет нам и наслаждение неизреченными благами. И дабы увериться вам, что это действительно так, и что мы говорим это не просто и напрасно увлекая вас, я постараюсь доказать это вашей любви предметом нынешней беседы. Смотри, как этот чудный, разумею Ноя, в то время, как весь род человеческий навлек на себя гнев человеколюбиваго Господа, своею добродетелью возмог и гнева (Божия) избегнуть, и заслужить от Него великое благоволение. Но, если угодно, поговорим пока о событиях настоящей жизни, - потому что некоторые, может быть, не верят будущему и невидимому. Итак, из здешних событий посмотрим, какая судьба постигла предавшихся нечестию и чего удостоился возлюбивший добродетель. Так как благой Бог определил наказать род человеческий за усилившееся нечестие всеобщею гибелью, сказав: потреблю человека, его же сотворих, от лица земли, и, показывая силу Своего гнева, произнес этот приговор не на человеческий только род, но и на всех скотов, и гадов, и птиц (потому что, когда должны были погибнуть в потопе люди, для которых созданы эти твари, то естественно и им разделить с людьми наказание), так как, говорю, приговор был неограничен и не полагал никакого различия, то, чтобы ты знал, что Бог нелицеприятен и что, проникая в сердца наши, Он не презирает никого, но, если найдет с нашей стороны хотя малый повод, являет Свое неизреченное человеколюбие, и чтобы мы не подумали, что будет всецелое истребление рода человеческаго, но знали, что Он, по Своей благости, соизволяет сохранить роду человеческому искру и корень, от котораго бы он разросся в длинныя ветви. Писание говорит: Ное же обрете благодать пред Господом Богом.

2.
Замечай точность Писания, как и одного даже слога нельзя найти (в нем) без значения. Сообщив нам о чрезмерном усилении нечестия человеческаго и о великом наказании, которому должны были подвергнуться виновники этого, Писание показывает нам и того, кто среди такого множества мог сохранить чистоту добродетели. Конечно, добродетель и сама по себе достойна удивления; но если еще кто творит ее окруженный препятствиями, то она является гораздо более дивною. Поэтому божественное Писание, как бы удивляясь праведнику, говорит, что среди такого множества людей, имевших подвергнуться за свое нечестие гневу Божию, Ное обрете благодать пред Господом Богом. Обрете благодать, но - пред Богом; не сказано просто обрете благодать, но пред Господом Богом, дабы показать нам, что единственною целью его было - заслужить одобрение от того недремлющаго Ока и что он нисколько не заботился ни о славе, ни о безчестии, ни о насмешках людских. Естественно, что он, за свою решимость, вопреки всем, подвизаться в добродетели, терпел великое поношение и осмеяние, так как все нечестивые обыкновенно всегда издеваются над решившимися удаляться нечестия и прилепляющимися к добродетели, что и ныне часто бывает. И мы видим, что многие безпечные люди, не перенося насмешек и поношения и предпочитая славу человеческую славе истинной и вечной, увлекаются и приобщаются нечестию других людей. Только душа доблестная и твердая умом может противостоять силящимся совратить ее и ничего не делать в угодность людям, но устремлять взор к тому недремлющему Оку и от него только ожидать благоволения, а на людей не смотреть и не дорожить их похвалою и порицанием, но оставлять их без внимания, как тень и сновидение. И теперь часто многие, не перенося насмешек со стороны десяти, двадцати или меньше лиц, претыкаются и падают: есть бо стыд наводяй грех (Сир. IV, 25). Не маловажное дело - не обращать внимания на тех, которые злословят, насмехаются и издеваются. Но этот праведник поступил не так: он пренебрег не только десятью и двадцатью и ста человеками, но всею их совокупностию, столькими тьмами людей. Вероятно, что все насмехались над ним, издевались, ругались, причиняли ему много оскорблений; может быть, хотели даже растерзать его, если бы было можно. Нечестие всегда проявляет большую злобу против добродетели; и не только нимало не вредит ей, но, нападая на нее, делает ее только сильнее. Такова-то сила добродетели, что она, и страдая, побеждает причиняющих (страдания), и, подвергаясь нападениям, бывает выше нападающих. И это можно видеть из многих (примеров). Но чтобы представить вам средство (к убеждению в этом) [2], - ведь сказано: даждь премудрому вину [3] и премудрейший будет (Притч. IX, 9), - нужно представить вам примеры и из Ветхаго и из Новаго Завета. Вспомни Авеля: не был ли он убит Каином? Не был ли повержен на землю? Но ты смотри не на то, что (Каин) одолел, и победил, и умертвил брата, которому завидовал, и который ничем не обидел его, но разсуждай о последствиях, - о том, что умерщвленный с тех пор и до ныне прославляется и ублажается, и что столь продолжительное время не истребило памяти об нем; а убивший и одолевший и тогда влачил жизнь тяжелее смерти, и с того времени до ныне выставляется на позор и всеми осуждается, между тем как тот каждый день воспевается устами всех. И это в настоящей жизни; а что последует в будущем веке - какое слово, какой ум может это представить? Я уверен, что вы, как люди разумные, найдете в Писании много и других подобных примеров: они для того и описаны к нашей пользе, чтобы мы, узнавая их, удалялись нечестия и прилеплялись к добродетели. Хочешь ли и в Новом Завете видеть то же самое? Послушай, как блаженный Лука то же самое повествует об апостолах, именно - что они, вытерпев удары, пошли из синедриона радуясь, что за имя Христово удостоились приять поругание (Деян. V, 41). Хотя удары причиняли не радость, а боль и безчестье, но ради Бога удары и причина, по которой (апостолы) подверглись ударам, доставляли им радость. Между тем наносившие (апостолам) удары, были в великом недоумении и затруднении, не зная, что им делать. Послушай, в самом деле, как они, и по нанесении ударов, недоумевают и говорят: что сотворим человеком сим (Деян. IV, 16; ср. ст. 3)? Что говоришь? Вы нанесли побои, сделали множество зла, и еще недоумеваете? Так сильна и непобедима добродетель: она и в самом страдании побеждает причиняющих страдания.

3.
Но, чтобы не сделать слово продолжительным, нужно опять обратиться к этому праведнику (Ною), и подивиться высокой его добродетели, - тому, как он возмог пренебречь и стать выше столь великаго множества насмехавшихся над ним, нападавших. поносивших. безславивших его (опять тоже говорю и говорить не перестану). Как это? Вот как. Он непрестанно взирал на недремлющее Око и к нему устремлял взор души своей; поэтому уже и не заботился обо всех этих (ругателях), как будто бы их и не было. Так и должно быть: кто уязвлен этою любовию и стремится сердцем к Богу, тот уже не обращает внимания на видимое, но постоянно созерцает предмет своих стремлений - и ночью и днем, и когда ложится, и когда встает. Пусть же не удивляет тебя, если и этот праведник, единственно устремив туда свою мысль, не помышлял уже ни о ком из тех, которые старались его совратить. Исполняя свой долг и стяжав вышнюю благодать, он стал выше всех их. Ное, сказано, обрете благодать пред Господом Богом. Пусть он не был приятен и любезен всем тогдашним людям, потому что не хотел идти одним с ними путем; за то обрел благодать у Испытующаго сердца. Который одобрил его душевное расположение. А какой, скажи мне, вред человеку от поношения и насмешек со стороны подобных ему людей, когда создавший сердца наши и разумеющий все дела ваши прославляет и венчает его? Какая польза человеку, если вся вселенная удивляется ему и восхваляет его, а Создатель всяческих и непогрешимый Судия осудит его в тот страшный день? А потому, зная это, возлюбленные, не будем дорожить похвалою человеческою и не будем всячески добиваться славы от людей, но ради Того Единаго, Который испытует сердца и утробы, будем совершать дела добрыя и убегать нечестия. Потому и Христос, научая нас не гоняться за славою человеческою, после многаго другого, сказал наконец и следующее: горе вам, егда добре рекут вам вси человецы (Лук. VI, 26). Смотри, как Он словом горе показал нам, какое готовится таким людям наказание. Это горе есть плачевное восклицание; как бы оплакивая их, (Христос) говорит: горевам, егда добре рекут вам вси человецы. Заметь точность выражения: не сказал просто человецы, но вси человецы. Добродетельному человеку, идущему тесным и скорбным путем и исполняющему заповеди Христовы, невозможно заслужить от всех людей похвалу и удивление, потому что велика сила зла и вражда к добродетели. Поэтому Господь, зная, что человеку, строго подвизающемуся в добродетели и от Него одного ожидающему похвалы, невозможно пользоваться похвалою и доброю славою от всех людей, называет несчастными тех, которые из-за похвалы людской небрегут о добродетели. Похвала от всех может служить величайшим доказательством того, что (хвалимые) немного заботятся о добродетели. Да и как будут все хвалить добродетельнаго, если он станет исхищать обижаемых от обижающих, терпящих зло от желающих делать зло? Опять, если он захочет исправлять согрешающих и хвалить живущих добродетельно, то не естественно ли, что одни будут его хвалить, а другие - порицать? Поэтому (Господь) говорит: горе вам, егда добре, рекут вам вси человецы. После этого не должно ли удивляться и изумляться этому праведнику (Ною), когда он, наставляемый законом естественным, с великою точностию наперед исполнил то, чему учил Христос по пришествии (на землю), и, пренебрегая похвалою человеческою, старался добродетельною жизнию приобресть благодать от Бога? Ное, говорит, обрете благодать пред Господем Богом. О том, что за свою добродетель он обрел благодать пред Господом Богом, разсказал нам этот дивный пророк, вдохновенный Духом Святым; нужно узнать и то, что сказано далее, - видеть то, как судил о нем сам Бог. Сия же, сказано, роды Ноевы. Ное человек праведен, совершен сый в роде своем: Богу угоди Ное (ст. 9). Необыкновенный способ родословия. Сказав: сия же роды Ноевы и возбудив наше внимание, намереваясь как будто разсказывать родословную Ноя - кто был его отец, откуда он вел свой род, как явился на свет, и все прочее, о чем обыкновенно повествуют излагающие родословныя, божественное Писание оставляет все это и, вопреки обычаю, говорит: Ное человек праведен, совершен сый в роде своем: Богу угоди Ное. Видел ты чудное родословие? - Ное, говорит, человек. Смотри, и общее имя природы обращается в похвалу праведнику. В то время, как другие, погрузившись в плотския удовольствия, перестали даже быть людьми, Ной, сказано, среди такого множества (развращенных) сохранил образ человека, потому что именно человек тот, кто упражняется в добродетели. Не то, что мы имеем вид человеческий - и глаза, и нос, и уста, и ланиты, и прочие члены, не это отличает человека: это члены телесные. Человеком мы назовем того, кто сохраняет образ человека. В чем же состоит образ человека? В том, чтобы быть разумным. Что же, скажут, разве те [4] не были разумными? Но и этого мало: чтоб быть человеком, надобно еще быть добродетельным, убегать пороков, побеждать нечистыя страсти, и исполнять заповеди Господни.

4.
А чтобы тебе увериться, что Писание преданных нечестию и нерадящих о добродетели обыкновенно не удостоивает и имени человека, послушай тех слов Божиих, о которых мы вчера сказали: не имать Дух мой пребывати вчеловецех сих: зане суть плоть (Быт. VI, 3). Я, говорит (Бог), дал им, вместе с плотию, и власть (или: существо) [5] души; а они, как бы обложенные только плотию, так вознерадели о доблести (th~j kata\ th~j yuxh~j a9reth~j) души, что сделались наконец совершенно плотию. Видишь, как Бог называет их за нечестие плотию, а не человеками! И далее, как вы тотчас узнаете, Св. Писание называет их землею за то, что они совершенно предались земным помыслам; именно говорит: растлеся же земля пред Богом (VI, 11), разумея здесь не чувственную землю, но землею называя живущих на ней. А в другом месте не называет их даже плотию, ни землею, не считает их даже существующими в настоящей жизни, за то, что они не творят добродетели. Послушай, что пророк вопиет и говорит среди главнаго города, Иерусалима, где столько тысяч, где безчисленное множество народа: приидох, и не бяше человека: звах, и не бяше послушающаго (Ис. L , 2), не потому, чтобы никого не было, но потому, что бывшие были не лучше небывших. И опять в другом месте: обыдите, говорит, и видите, аще есть един творяй суд и правду [6], и милосерд буду (Иер. V, 1). Видел ли ты, как божественное Писание называет человеком того только, кто творит добродетель, а прочих не считает даже существующими, называя их то плотию, то землею? Поэтому и теперь, обещая изобразить родословие праведника, божественное Писание говорит: Ное человек, он только человек, а прочие не человеки, но, имея вид человеческий, злою волей погубили благородство своей природы, и из человеков ниспали до неразумия животных. А что и людям, существам разумным, когда они уклоняются в нечестие и становятся пленниками неразумных страстей, божественное Писание дает названия зверей, послушай, как оно говорит в одном месте: кони женонеистовни сотворишася (Иер. V, 8). Смотри, как оно, за чрезмерное сладострастие, дает (человеку) наименование безсловеснаго. А в другом месте: яд аспиден под устнами их (Псал. XXXIX, 3). Здесь оно разумеет тех, которые подражают коварству и хитрости этого зверя (аспида). И опять иных называет псами немыми (Ис. LVI, 10, 11). и опять говорит: яко аспида глуха и затыкающаго уши свои (Псал. LVII, 5), разумея тех, которые закрывают уши для учения о добродетели. И много можно найти имен, которыя божественное Писание дает людям, по нерадению вдающимся в скотския страсти. Видеть это можно не только в Ветхом Завете, но и в Новом. Послушай, что говорит Иоанн Креститель Иудеям: порождения ехиднова, кто сказа вам бежати от будущаго гнева (Матф, III, 7). Видишь, как и здесь лукавство воли их он обозначил именем зверя? Что же может быть несчастнее людей, преданных нечестию, когда они лишаются и самаго имени человека и подвергаются тем большему наказанию за то, что, получив от природы многия средства (к добродетели), не воспользовались ими, по своей воле ниспав (с высоты) и обратившись к нечестию? Таким образом, когда современники (Ноя) явились недостойными имени (человека), а этот праведник, при таком оскудении добродетели, явил. в себе столь великую добродетель, то божественное Писание, начав родословие этого мужа, говорит: Ное же человек. Можно встретить и другого праведника, которому это имя дано вместо величайшей похвалы и который этим именем прославляется преимущественно пред всеми другими, как ревностно подвизавшийся в добродетели. Кто же он? Блаженный Иов, подвижник благочестия, герой вселенной, который один вытерпел те невыносимыя беды и, приняв безчисленныя стрелы от лукаваго демона, остался неуязвленным, и, как некоторый адамант, мог перенести все напасти и не только не погрузился в столь великих волнах, но и стал выше их, -испытав на теле своем все страдания вселенной, от этого явился еще светлее. Непрерывность бедствий, следовавших одно за другим, не только не поразила его, но и возбудила еще к большей благодарности, и он вполне выказал свое благомыслие, нанесши диаволу смертельную рану и доказав, что он напрасно усиливается и идет против рожна. Этого святого хваля и прославляя еще до борьбы и столь великих подвигов, человеколюбец Бог сказал диаволу: внял ли еси мыслию твоей на раба моего Иова, зане несть на земли, яко он, человек непорочен, праведен [7], истинен, благочестив, удаляяйся от всякия лукавыя вещи (Иов. I, 8)? Видишь, и он прежде всего прославляется общим именем человека? - Внял ли, говорит, на раба моего Иова, зане несть подобнаго ему человека? Хотя и все подобны, однако не по добродетели, а только по виду; но не в этом - человек, а в том, когда кто, уклоняясь от нечестия, подвизается в добродетели.

5.
Видел ты, кого божественное Писание обыкновенно называет человеком? Поэтому и в начале Господь всяческих, приступая к созданию человека, сказал: сотворим человека по образу нашему и по подобию (Быт. I, 28), то есть, чтобы он был господином и над всем видимым и над возникающими в нем страстями, чтобы начальствовал, а не был под начальством. А если он, оставив начальство, захочет лучше быть под начальством, чем начальствовать, то уже перестает быть и человеком и навлекает на себя имя безсловеснаго животнаго. Поэтому-то и теперь божественное Писание, желая восхвалить добродетель праведника, говорит: сия роды Ноевы: Ное человек праведен. Вот и другой весьма важный вид похвалы: праведен. Этим наименованием (Писание) означает все вообще добродетели Ноя; имя праведник мы обыкновенно даем тем людям, которые упражняются во всякой добродетели. Потом, дабы ты знал, что Ной достиг самой высоты добродетели, что и тогда требовалось от нашего естества. Писание говорит: праведен, совершен сый в роде своем. Все, говорит, исполнил, что следовало выполнить человеку добродетельному (это и значит совершен), ничего не опустив, ни в чем не преткнувшись. Не то, чтобы одно исполнил, а в другом погрешил; но во всякой добродетели был совершен; это и надлежало ему выполнить. Далее, чтобы представить нам праведника еще в большем свете указанием на время и чрез сравнение с другими, Писание говорит: совершен сый в роде своем, в то время, в развращенном роде своем, который предался такому нечестию и не хотел показать и следа добродетели. В таком-то роде, в такия-то времена праведник этот не только явил добродетель, но и достиг самой высоты добродетелей, явился совершенным и без всякаго недостатка. Как я и прежде сказал, жить добродетельно между возстающими на добродетель и выказывать постоянную ревность о ней среди препятствующих тому, это всегда свидетельствует об особенном достоинстве добродетели. Потому и этот праведник удостаивается особенных похвал. Но божественное Писание и здесь не останавливается в прославлении его, но показывая нам превосходство его добродетели и то, что он получил одобрение свыше, после слов: совершен сый в роде своем, говорит: Богу угоди Ное. Так велика была его добродетель, что он заслужил похвалу от Бога. Богу, говорит, угоди Ное; это значит, что он одобрен был Богом, своими богоугодными делами угодил тому недремлющему Оку, своею жизнию привлек к себе Его благоволение, так что (Господь) не только избавил его от имевшаго над всеми разразиться гнева, но и сделал заступником других. Богу, говорит, угоди Ное. Кто может быть блаженнее человека, который возмог выказать такую добродетель, что его похвалил Господь всяческих? Из того, что сделано им, это [8] для человека разумнаго дороже всякаго богатства, всякой славы, власти, и всякаго другого человеческаго благополучия; для человека, искренно любящаго Бога - это вожделеннее царства, потому что истинное царство состоит в том, чтобы доброю жизнию приобресть себе благоволение и милость Господа. Ведь, и геенны мы должны бояться и страшиться не ради того неугасимаго огня, страшных наказаний и нескончаемых мучений, но потому, что оскорбляем столь благаго Господа и становимся недостойными Его благоволения, как и в царство спешить надобно нам из любви к Нему, дабы наслаждаться Его благодатию. Как благоволение к нам человеколюбиваго нашего Господа вожделеннее царства, так лишение Его благоволения страшнее геенны. Видели вы, сколько нам пользы доставило одно наименование праведника и какое сокровище мыслей открыло нам родословие этого дивнаго мужа? Последуем же и мы правилам божественнаго Писания и, если хотим разсказывать чье-либо родословие, не станем выставлять на вид ни отцев, ни дедов, ни прадедов, но будем раскрывать добродетель того, чье разсказываем родословие. Это самый лучший способ родословия. Что пользы происходить от знаменитых и добродетельных отцев, а самому не иметь добродетельной жизни? Или опять - какой будет вред от того, если происходишь от отцев и предков неизвестных и незнатных, а сам украшаешься добродетелью? Вот и этот праведник, сделавшийся столь великим и стяжавший благоволение Божие, не от таких же произошел родителей, -божественное Писание не упоминает об них, как о людях особенно добродетельных, - и однако он, не смотря на столь многия препятствия и затруднения, возмог взойти на самую высоту добродетели, чтобы ты знал, что кто решится быть внимательным и бодрым и усердно заботиться о своем спасении, тому ничто не воспрепятствует. Как, предавшись безпечности, мы терпим вред и от самых маловажных вещей, так если захотим быть бдительными, то, хотя бы тысячи людей влекли нас к нечестию, ничто не может ослабить пашей ревности, как и этого праведника не могли столь многие сделать менее усердным к добродетели. Итак, никто не обвиняй другого и не складывай вины на других, но все приписывай своему нерадению. И что говорю на других? Никто не думай и о диаволе, будто он так силен, что может заградить путь, ведущий к добродетели; он прельщает и соблазняет нерадивых, но не препятствует и не принуждает. Это показывает и самый опыт, именно, когда мы решаемся быть бдительными, то выказываем такую твердость, что хотя бы многие склоняли вас на путь нечестия, мы не следуем их внушению, но бываем крепче адаманта и затыкаем уши от советующих злое. А когда мы нерадивы, то хотя бы и никто не советовал и не соблазнял, мы сами собою стремимся к нечестию. Если бы это было не в нашей воле и не во власти нашей души, если бы Господь создал нашу природу не свободною, то всем людям, как имеющим одинаковую природу и одинаковыя страсти, надлежало бы быть или злыми, или добродетельными. А когда мы видим, что имеющие одну с нами природу и обуреваемые такими же страстями испытывают однако не одно и то же, но твердым умом направляют свою природу, преодолевают безпорядочныя движения, обуздывают вожделения, побеждают гнев, избегают зависти, истребляют ненависть, презирают страсть к богатству, меньше заботятся о (земной) славе, не дорожат благополучием настоящей жизни, но твердо стремятся к истинной славе и похвалу от Бога предпочитают всему видимому, - то не ясно ли, что они своими усилиями могут совершать это при помощи вышней благодати, и что мы по своей безпечности губим свое спасение, сами себя лишая небеснаго благоволения?

6.
Итак, прошу вас, непрестанно размышляя и памятуя об этом, не будем никогда винить диавола, но всегда - свою безпечную волю. И это я говорю не с тем, чтобы его освободить от вины, - да не будет: он ходит как хищный лев, рыкая и ища кого поглотить (1 Петр. V, 8); я хочу только, чтобы мы вели себя осторожнее, чтобы не считали себя невиновными, когда так легко склоняемся к греху, и не говорили этих пустых слов: для чего Бог оставил этого лукаваго (диавола), чтобы он обольщал и губил нас? Это -слова величайшаго неразумия. А ты разсуждай так: Бог оставил его для того особенно, чтобы мы, побуждаемые страхом и ожидая нападения врага, непрестанно бдели и бодрствовали, облегчая труд добродетели надеждою наград и ожиданием вечных и неизреченных благ. И чему дивишься, что Он оставил диавола по Своей попечительности о нашем спасении, для того, чтобы пробуждать нашу безпечность и доставлять нам повод к получению венцов? Он самую геенну уготовал для того, чтобы страх наказания и нестерпимая тяжесть мучений побуждали нас (стремиться) к царствию. Видишь премудрое человеколюбие Господа? (Видишь), как Он употребляет все меры к тому, чтобы не только спасти созданных Им, но и удостоить неизреченных благ? Для того Он и даровал нам свободную волю и вложил в природу и в совесть нашу познание зла и добродетели, и попустил быть диаволу, и угрожает геенною, чтобы мы не испытали геенны, но получили царствие. И что дивишься, что Он употребил все эти и весьма многия другия меры для этой цели? Сый в лоне Отчи благоизволил принять зрак раба (Филип. II, 7) и испытать все прочее, относящееся до тела, - родился от жены и произошел от Девы, девять месяцев был носим во чреве, повит пеленами, почитал отцем своим Иосифа-обрученника Марии, возрастал мало-по-малу, был обрезан и принес жертву, алкал, жаждал и утомлялся, а наконец претерпел и смерть, смерть не обыкновенную, но почитавшуюся самою позорною, то есть смерть крестную; и все это для нас и нашего спасения потерпел Творец всяческих, неизменяемый, все приведший из небытия в бытие, призираяй на землю, и творяй ю трястися (Псал. CIII, 32), блеск славы Котораго не могут зреть и херувимы - эти безплотныя силы, но, отвращая лица свои и закрывая их крыльями, свидетельствуют нам о чуде, - Котораго непрестанно хвалят ангелы, архангелы, и тмы тем (духов). Он ради нас и нашего спасения благоволил соделаться человеком, и открыл нам путь доброй жизни и преподал достаточное наставление тем, что Сам прошел (этим путем), восприяв одинаковое с нами естество. Какое же останется нам оправдание, если мы, после того, как столько уже совершено для нашего спасения, сами сделаем все это безполезным для нас, и своим нерадением о том лишимся спасения? Поэтому, прошу, будем бдительны и не станем безразсудно следовать обычаю других, но каждый день будем испытывать свою жизнь и смотреть, в чем мы согрешили и что сделали добраго, и таким образом исправлять свои согрешения, дабы нам стяжать и вышнюю милость и быть угодными Богу, как этот праведник (Ной), и получить царство небесное, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу и Св. Духу слава, честь, держава, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДA XXIV
Роди же Ное три сыны, Сима, Хама, Иафета. Растлеся же земля пред Богом, и наполнися земля неправды (Быт. VI, 10, 11).
1.
Не малую пользу принесло вчера нам родословие праведнаго Ноя. Мы узнали чудный способ родословия и увидели, что праведник прославляется не за знатность предков, но за доброту собственных своих нравов. За нее-то он и получил столь высокое свидетельство от божественнаго Писания: Ное, говорит оно, человек праведен, совершен сый в роде своем Богу угоди Ное (Быт. VI, 9). На эти краткия слова мы вчера употребили все поучение. Таково свойство божественных словес, что они в немногих речениях являют великое богатство мыслей и даруют несказанное сокровище тем, кто хочет тщательно их изследовать. Поэтому, прошу, не будем поверхностно пробегать ничего, содержащагося в божественном Писании, но будет ли то перечисление имен, или разсказ о происшествии, станем доискиваться заключеннаго в них сокровища. Потому-то и Христос сказал: испытайте писаний (Иоанн. V , 39), так как не везде можно тотчас найти смысл написаннаго, но требуется от нас и глубокое изследование, чтобы не укрылось от нас ничто лежащее во глубине. Ведь, если уже одно название породы (th~j fu/sewj), то есть, имя: человек, доставило вчера нам столь полезный предмет (для собеседования), то какую получим мы пользу, если будем внимательно и бодрым умом разсматривать все, что ни говорится в Писании? Владыка у нас человеколюбивый: как видит, что мы стараемся и весьма усердствуем об уразумении божественных словес, то не попускает нам нуждаться в чем-либо, но тотчас просвещает наш ум, дарует нам Свое озарение, и по великой премудрости Своей сообщает душе нашей истинное учение. Вот почему, желая побудить нас к этому и сделать более усердными, Он признал достойными ублажения являющих такое усердие, говоря: блажени алчущии и жаждущии правды, яко тии насытятся (Матф. V, 6). Заметь премудрость Учителя: Он не только возбудил (к ревности) ублажением, но словами: алчущии и жаждущии правды научил еще слушателей, с каким усердием надлежит стремиться к изследованию духовных словес. Подобнее тому как говорит Он, чувствующие голод с невыразимою поспешностию кидаются на пищу, и палимые сильною жаждою быстро бегут к питью, точно так же, как эти алчущие и жаждущие надлежит притекать и к духовному учению. Такие люди не только достойны ублажения, но и получают искомое: они, сказано, насытятся, то есть, будут удовлетворены, исполнят свое душевное желание. Итак, имея такого Владыку, столь благого, столь щедраго, прибегнем и мы к Нему и постараемся заслужить Его благоволение, чтобы и Он, по Своему человеколюбию, просветил наш ум к уразумению силы божественнаго Писания, и вы с великою готовностию, подобно алчущим и жаждущим приняли духовное учение. А может быть, благий и премудрый Владыка, не смотря на наше недостоинство и ничтожество, для вас и вашей пользы даст нам слово во отверзение уст наших (Ефес. VI, 19), во славу Его и наше назидание. Итак, возложив всю надежду на вышнюю благодать, и призвав на помощь Того, Кто умудряет слепцы (Псал. CXLV, 8), и ясным делает язык гугнивых (Ис. XXXV, 6), приступим к разсмотрению того, что недавно прочтено (из Писания), и, что подаст Он по Своему человеколюбию, то и предложим вашей любви. Только, прошу, напрягите свой ум, и, удалив от себя все житейские помыслы, внимательно слушайте предлагаемое, чтобы мы могли бросить духовное семя как бы в тучную и плодородную землю, очищенную от сорных трав и терний. Сия же, говорится, бытия Ноева: Ное человек праведен, совершен в роде своем, Богу угоди Ное. Этим окончилось вчерашнее поучение; потому надобно предложить, что следует далее. Роди же, сказано. Ное три сына, Сима, Хама, Иафета. Не без причины божественное Писание указало нам и время и число сыновей праведника; нет, и в этом оно хотело показать нам, хоть и не прямо, необыкновенное величие его добродетели. Выше оно сказало, что бе Ное лет пяти сот, и тут же присовокупило: и роди сына три (Быт. V, 32), научая нас, как необычайно велико было его воздержание, и притом в такое время, когда все тогдашние люди преданы были такой невоздержности и такому разврату, и всякий, так сказать, возраст, устремился на зло. Вы ведь слышали, как божественное Писание говорит: видев же Господь, яко умножишася злобы человеков на земли, и всяк помышляет злая прилежно в сердце своем от юности [1] (Быт. VI, 5), и этим ясно показывает нам, что и юноши старались превзойти (в нечестии) старших по возрасту, и старцы безумствовали не менее юношей, и что даже самый невинный возраст сильно увлекался к пороку.

2.
Итак, чтобы мы знали, как, не смотря на то, что все эти люди предавались такому неистовству и разврату, праведник один подвизался, при других добродетелях, в целомудрии до пятисотлетняго возраста, Писание, сказав: бе Ное лет пяти сот, говорит уже: и роди Ное сына три. Видишь, возлюбленный, необычайное воздержание праведника? Не пробежим же этого без внимания, но, размыслив и о том времени, и о нечестии, разлившемся по всему роду человеческому от великой его безпечности, подумаем, какая доблесть и боголюбивая воля требовалась для того, чтобы в течение столь долгаго времени, обуздывать порывы похоти, идти наперекор всем другим, и воздержаться не только от беззаконнаго совокупления, но и от законнаго и невиннаго. И роди, сказано, Ное сына три, Сима, Хама, Иафета. Растлеся же земля пред Богом, и наполнися земля неправды. Мне кажется, что этот праведник и теперь разрешил свое воздержание и родил этих сыновей, повинуясь Божию домостроительству. Так как вследствие увеличившагося разврата и крайне усилившагося нечестия, вселенной угрожала совершенная погибель, то человеколюбец Бог благоволил оставить этого праведника, как некий корень и закваску, чтобы он, по истреблении тех (нечестивых современников), был начатком будущих поколений. По этой-то причине он, родив после пятисот лет этих трех сыновей, на них и останавливается, показывая самым делом, что он поступил таким образом, повинуясь Божией благости, имеющей открыться по отношению к роду человеческому. И чтобы увериться тебе, что это говорю я не по одной догадке, посмотри на точность в словах Писания. Сказав, что праведник роди сыны три, оно тут же присовокупило: растлися же земля пред Богом, и наполнися земля неправды. Видишь, какое великое и невыразимое различие в одной и той же природе? О праведнике Писание сказало: Ное человек праведен, совершен в роде своем, а о всех прочих говорит: растлися же земля пред Богом, и наполнися земля неправды. Именем земли оно называет всю совокупность людей. Так как все дела их были земныя, то Писание именем земли означает их унижение и крайнюю степень нечестия. Как о первом человеке, когда он преступил заповедь и лишился славы, прежде облекавшей его, Бог, подвергнув его наказанию смертию, сказал: земля еси, и в землю отъидеши (Быт. III, 19), так и здесь, когда весьма усилилось зло. Писание говорит: растлеся земля. Да и не просто сказало: растлеся земля, но - пред Богом, и наполнися земля неправды. Словом растлеся оно означило все пороки их, потому что нельзя сказать, чтобы они были виновны в одном, или двух грехах; нет, они совершали все беззакония в великом множестве. Поэтому Писание и присовокупило: наполнися земля неправды. Не просто и не случайно они предавались нечестию; нет, они делали каждый грех с великим напряжением. И смотри, как Писание уже не хочет удостоить их и простого наименования, но называет их просто землей, показывая и чрезмерность разврата их, и великость гнева Божия. Растлеся же, говорит, земля пред Богом, то есть, они все делали вопреки повелений Божиих, попирая заповеди Божии, и отвергнув, по своей безпечности, вложеннаго в природу человеческую наставника (совесть). И наполнися, говорит, земля неправды. Видишь, возлюбленный, какое зло грех, - как он делает людей недостойными и самаго имени - человек? Слушай же, что еще далее. И виде Господь Бог землю, и бе растленна (Быт. VI, 12). Смотри, они опять называются землею. Потом, когда Писание и раз, и другой, и третий назвало их землей, чтобы не подумал кто, будто это сказано о чувственной земле, оно говорит: яко растли всяка плоть путь свой на земли. И теперь не удостоило назвать их человеками, но именем плоти хочет только показать нам, что говорит это не о земле, но о людях, обложенных плотию и предавшихся земным делам. Писание, как мы часто уже замечали вашей любви, имеет обычай называть плотию людей, питающих плотския расположения и не помышляющих ни о чем возвышенном, как и блаженный Павел говорит: сущии во плоти Богу угодити не могут (Рим. VIII, 8). Что же? Сказавший это не был ли и сам облечен плотию? Так. Но он не то говорит, что не могут угодить Богу облеченные плотию, но - те, которые нисколько не заботятся о добродетели, а пекутся только о плотском, гоняются за удовольствиями плоти, и нисколько не заботятся о душе, безтелесной и разумной. Итак, когда божественное Писание этими словами указало нам на множество грехов и крайнюю степень нечестия, на великость гнева Божия и на то, что оно за совершение беззаконных дел назвало людей и раз, и другой, и третий - землею, а также плотию, лишив их имени общей природы (человек), то последующими словами показывает уже нам неизреченное человеколюбие и безмерное снисхождение Божие. Что же говорит оно? И рече Бог Ною (ст. 13).

3.
Смотри, какая безмерная благость! Как друг с другом, так (Бог) беседует с праведником о наказании, которому Он хочет подвергнуть род человеческий, и говорит: время всякаго человека прииде пред Мя, яко исполнися земля неправды от них: и се Аз погублю их и землю. Что значит - время всякаго человека прииде пред Мя? Великое, говорит, показал Я долготерпение, великое снисхождение, не желая наводить этой казни, которую навести намерен; но так как чрезмерное усиление их грехов продолжалось до этого самаго времени, то надобно уже положить конец и пресечь их нечестие, чтобы оно не простерлось далее время человека прииде пред Мя. Смотри и здесь, что Бог, как выше сказал: всяк помышляет (ст. 5), так и теперь говорит: время всякого человека. Все, говорит, одинаково настроены, все устремились к беззаконию, и невозможно в таком множестве найти и одного пекущагося о добродетели. Время, говорит, всякаго человека прииде пред Мя. Время настало, то есть, время, в которое надобно употребить нож, чтобы остановить увеличение раны. Время всякаго человека прииде пред Мя: как будто бы никто не назирал за ними и не имел потребовать у них отчета в грехах, так они предались беззаконным делам, не помышляя, что невозможно укрыться от Меня, Который поддерживаю самую жизнь их, даровал им душу и тело, и сообщил такое обилие благ. Итак, время всякаго человека прииде пред Мя. Потом, как бы защищаясь пред праведником, и показывая, что на такой гнев вызывает Его чрезмерность грехов их, говорит: яко исполнися земля неправды от них. Разве, говорит, ими опущено что-либо такое, что относится к нечестию? Они сделали так много зла, что нечестие уже разлилось и покрыло всю землю. Поэтому Я погублю и их и землю: И се аз погублю их и землю. Так как они сами уже наперед погубили себя беззаконными делами, то Я навожу совершенную погибель и истребляю и их и землю, чтобы, земля подверглась очищению и освободилась от скверны столь многих грехов. Подумай же, какую душу надлежало иметь этому праведнику, когда он слышал это от Господа. Ведь если он и сознавал себя добродетельным, то все же не мог слышать эти слова без прискорбия. Праведники любвеобильны и за спасение других готовы охотно претерпеть все. Как же должен был этот чудный муж тронуться этими словами, представляя уже в уме своем погибель всех людей и разрушение всей твари, может быть, не ожидая и для себя ничего добраго? Ему ведь это еще не было известно. Итак, чтобы он не смущался умом, но мог в этой великой скорби иметь хотя какое-нибудь небольшое утешение, Бог, показав ему безмерность нечестия его современников и то, что наступило наконец время подвергнуть их глубокому сечению (th\n tomh/n), говорит ему: всех этих людей постигнет гибель, ты же сотвори себе ковчег (ст. 14). Что значить - ты же? Так как ты не был сообщником их нечестия, но всю жизнь провел в добродетели, то Я повелеваю тебе устроить ковчег от древ четвероугольных, негниющих [2]: гнезда сотворити в ковчеге, и посмолиши его вне уду и внутрь уду смолою. Трех сот лактей да будет долгота, и пятидесяти широта, и тридесята высота. Собирая сводом сотвориши ковчег, и в лакоть свершиши его свыше; дверь же ковчега сотвориши от страны: обиталища двокровна и трекровна сотвориши в нем (ст. 14, 15, 16). Примечай Божие снисхождение, и силу неизреченную, и любовь, превышающую всякое слово. В одно и то же время Он и являет Свое попечение о праведнике, повелевая ему устроить ковчег и начертывая и образ постройки, и широту, и высоту ковчега, - и дарует ему величайшее утешение, самым построением ковчега возбуждая в нем надежду спасения, да и тех столь великих грешников хочет этим же построением привести к мысли о делах их, чтобы, покаявшись, они не испытали (угрожающаго им) гнева. Не мало, в самом деле, времени для покаяния дано было им постройкою ковчега, но даже очень много и достаточно для того, чтобы они, если бы не были крайне безчувственны, могли придти в сокрушение и исправиться от грехов. Каждый из них, видя, что праведник строит ковчег, должен бы был спросить о причине постройки, и, узнав о гневе Божием, придти в сознание своих грехов, если бы только захотел. Но они не воспользовались и этим, не потому, чтобы не могли, но потому, что не захотели.

4.
И вот Бог, дав праведнику повеление о построении ковчега, сообщает ему о роде самаго наказания, которое Он хотел навести, и говорит: ты устрой этот ковчег, как Я повелел, а Я, когда окончишь постройку, благоустрою и твою судьбу. Аз же се наведу потоп, воду на землю, погубити всяку плоть, в ней же есть дух жизни под небесем: и елика суть на земли, скончаются (ст. 17). Смотри, как Бог самою угрозою показывает великость грехов их, и говорит: одному и тому же наказанию подвергну и разумныя, и неразумныя твари. Так как люди изменили своему высокому достоинству и ниспали до злобы неразумных, то и в наказании не будет никакого различия. Наведу потоп водный, погубити всяку плоть, в нейже есть дух жизни под небесем. И скоты, говорит, и птицы, и звери, и четвероногия, и все твари, какия только есть под небом, погибнут. И чтобы ты знал, что ничего не останется, говорит: и елика суть на земли, скончаются. Вселенная уже нуждается в очищении, но это да не смущает тебя, и да не устрашает сердца твоего, потому что Я, видя неисцельность язвы их, хочу остановить поток нечестия, чтобы они не сделались повинными еще большим наказаниям. Потому и теперь, следуя Своему человеколюбию и умеряя гнев благостию, Я налагаю на них такое наказание, которое будет для них безболезненно и нечувствительно. Не по великости грехов их судя, ни по тому, чего они заслуживают, но предвидя будущее, Я хочу и на этих людей навести соответственное наказание, и последующих избавить от их заразы. Не скорби же и не смущайся, слыша это. Пусть даже постигнет их соразмерное грехам их наказание, но с тобою поставлю завет Мой (ст. 18). Так как все, доселе жившие, сделались недостойными и не были благопокорны Моим заповедям, то с тобою наконец поставлю завет Мой. Так и первый человек, после стольких благодеяний поддавшись обольщению, преступил Мои заповеди; потом, и сын его низринулся в ту же бездну зла, за что и подвергся, с проклятием, наказанию на всю жизнь. Но его потомки не вразумились и его наказанием, напротив, еще умножили нечестие, так что за это исключены и из родословия. Потом, нашедши Еноха хранящим - закон добродетели, Я, как весьма угоднаго Мне, преложил его живым, показывая и творящим добродетель, каких они удостаиваются наград, и желая живших после него сделать ревнителями его идущими по одному с ним пути. Но вот, все уклонились к нечестию, и в таком множестве Я нашел одного тебя способным вознаградить за преступление прародителя: поэтому с тобою поставлю завет Мой, так как прошедшая жизнь, твоя ручается за то, что ты (и впредь) будешь верно соблюдать Мои заповеди. Потом, чтобы, и слыша это, праведник еще не печалился, при мысли, что он останется один, Бог, так сказать, утешая его, говорит еще: внидеши же в ковчег ты, и сынове твои, и жена твоя, и жены сынов твоих с тобою. Хотя они и далеко уступали праведнику в добродетели, однакож чужды были и чрезмернаго нечестия развращенных современнников. Впрочем, они спасаются и по следующим двум причинам. Во-первых, в честь праведника. Человеколюбцу Богу обычно чествовать Своих рабов и даровать им нередко спасение других, что Он сделал и с блаженным Павлом, учителем вселенной, повсюду разлившим лучи своего учения. Когда он плыл в Рим, на море поднялась сильная буря; и когда все бывшие на корабле, по причине великаго волнения, опасались за самую жизнь свою и потеряли всякую надежду, он, созвав всех, говорит: благодушествуйте, мужие, погибель бо ни единой души от вас будет, разве корабля. Предста бо ми в сию нощь ангел Бога, егоже аз есмь, (ему же) и служу, глаголя: не бойся Павле... дарова тебе Бог вся плавающая с тобою (Деян. XXVII, 22-24). Видишь, как добродетель этого мужа приобрела тем спасение? Впрочем, не одна добродетель его, но и человеколюбие Господа. Точно так же и теперь было по этой первой причине. Вторая же причина та, что Бог хотел оставить как бы закваску и корень для имевшаго образоваться впоследствии рода (человеческаго), не потому, чтобы Богу невозможно было вновь создать человека, и от одного распространить род человеческий, но потому, что так соизволил Он по Своей благости.

5.
Усматривай благость Божию и в последующем. Так как Он, угрожая наказанием, сказал, что вместе с людьми погибнут и скоты, и гады, и птицы, и звери, то, опять ради праведника, повелевает и из этих животных ввести в ковчега по одной паре каждой породы, чтобы эти пары были семенем и начатком для размножения животных впоследствии. И от всех скотов [3] и от всех зверей, и от всякия плоти, два два от всех введши в ковчег, да питаеши с собою: мужеский, пол и женский будут. От всех птиц пернатых [4] по род, и от скотов по роду, и от гадов ползающих по земли по роду, два два от всех внидут к тебе, питатися с тобою, мужеский пол и женский (ст. 19, 20). Не пробегай этого, возлюбленный, без внимания: подумай, в какое смущение приводила праведника мысль, что на нем лежит забота обо всем этом. Мало было ему забот о жене, о сыновьях и их женах: нет, на него возлагалось еще попечение о столь многих животных и их пропитании. Но подожди немного, и увидишь благость Божию, - как Он облегчает заботу, лежавшую на праведнике. Ты же возьми себе, говорит Бог, ото всех брашен, яже ясте, и собереши к себе, и будут тебе и оным брашно (ст. 21). Не подумай, говорит, будто ты оставляешься без моего промышления. Вот Я повелеваю внести в ковчег все, что потребно и для вашей пищи, и для пропитания животных, так, чтобы и вы не испытали голода и недостатка, и животныя не погибли за неимением свойственной им пищи. И сотвори, сказано, Ное вся, елика заповеда ему Господь Бог, тако сотвори (ст. 22). Вот, опять и здесь великая похвала (праведнику). Сотвори, говорится, Ное вся, елика заповеда ему Господь Бог. Не то, чтобы он одно повеление исполнил, а другое оставил без внимания; нет, сделал все, что было повелено, и тако сотвори, как было повелено ему. Ничего не опустил он, но выполнил все, и доказал самым делом, что справедливо удостоился благоволения Господня. С какими венцами не сравняется это свидетельство, которое праведник получил от божественнаго Писания? Кто может быть блаженнее того, кто исполнил все, поведенное ему от Бога, и показал такое повиновение Повелевшему? И, чтобы ты знал, какого он за это удостаивается предсказания от Создателя всей твари, послушай, что следует далее. И рече, сказано, господь Бог к Ною: вниди ты и весь дом твой в ковчег (Быт. VII, 1). Потом, чтобы мы звали, что Он не только спасает праведника благодатию, но и дает награду за труды и мзду за добродетель, (Бог) говорит (Ною): Я потому повелеваю тебе войти в ковчег вместе с домом твоим, яко тя видех праведна предо Мною в роде сем. Важное и достоверное свидетельство! Что, в самом деле, может быть важнее этого свидетельства, когда сам Творец и Создатель произносит такой суд о праведнике? Яко тя, говорит, видех праведна предо Мною. Вот истинная добродетель, когда человек совершает ее пред Богом, когда суд о ней произносит то неподкупное Око. Затем, человеколюбец Бог, желая показать нам меру добродетели, которой Он тогда требовал от праведника (а Он требует добродетели не от каждаго в равной мере, но - в различной, судя по различию времени) говорит: яко тя видех праведна предо Мною в роде сем, уклонившемся в столь великое нечестие, в этом развращенном роде, обнаружившем такую безчувственность. Тя видех праведна; тебя одного Я нашел благопризнательным; тебя увидел усердно заботящимся о добродетели; ты один явился праведным предо Мною, между тем как все эти губили себя, тебе повелеваю войти, со всем домом твоим, в ковчега; от скотов же чистых повелеваю тебе ввести седмь седмь (ст. 2). Так как Он прежде повелел ввести по одной паре всех животных без различия (a0diori/stwj), то теперь говорит: от чистых же седмь седмь, от нечистых же два два, мужеский пол и женский. Далее, чтобы показать причину этого, присовокупил: препитати семя по всей земли (ст. 4). Прилично здесь спросить и разсмотреть, откуда праведник узнал, которыя из животных были чистая, и которыя нечистая? Тогда еще не было того разделения, которое Моисей впоследствии узаконил Иудеям. Как же узнал Ной? Сам собою (o1ikoqen), руководясь вложенным в природу наставлением; а вместе с тем решил и его разсудок. Конечно, между созданиями Божиими нет ни одного нечистаго. В самом деле, как мы можем какую-либо тварь назвать нечистою, когда об них однажды произнесено вышнее определение и божественное Писание сказало, что виде Бог вся елика сотвори, и се добра зело (Быт, и, 31)? Но уже природа (человеческая) сама по себе сделала это различие. И что это справедливо, подумай, как еще и ныне в некоторых местах иные воздерживаются от некоторых вещей, как от нечистых и запрещенных, а другие, напротив, употребляют эти вещи, следуя в этом обычаю. Так и тогда само врожденное праведнику знание учило его, какия животныя были годны в пищу, и какия нечисты, - впрочем не на самом деле были, но только считались такими. Почему, скажи мне, осла мы почитаем нечистым, хотя он питается только семенами, а других четвероногих признаем годными в пищу, тогда как оне питаются нечистыми веществами? Так учителем нашим в этом было знание, данное Богом нашей природе. Но с другой стороны, можно сказать, что Бог, давший Ною такое повеление, Сам сообщил ему познание об этом различии. Впрочем, довольно сказали мы о чистых и нечистых животных.

6.
Но вот представляется нам еще другой вопрос: почему это (повелено было ввести в ковчег) от нечистых два два, а от чистым седмь седмь? И потом: почему не шесть, не восемь, но семь? Может быть, слово наше становится уже весьма продолжительным; но, если вы не утомились, и если вам угодно, мы вкратце разрешим этот вопрос вашей любви, как поможет нам благодать Божия. Многие ведь многое баснословят об этом, и по этому поводу делают наблюдение над числами. Но что это не наблюдение, а выдумка неуместной пытливости людской, от которой и произошло весьма много ересей, это сейчас вы узнаете. Действительно, мы замечаем (и этим замечанием надеемся совершенно заградить уста любителям вымыслов), что в Писании весьма часто употребляется число пары (th~j suzugi/aj). Так, когда Иисус Христос посылал учеников своих на проповедь, то послал их два два (Марк. VI, 7), да и всех их было двенадцать (111, 14), и евангелий числом четыре. Впрочем, нет нужды разсуждать об этом пред вашею любовию, так как вы довольно уже наставлены заграждать слух для таких (пустословов). А надобно уже сказать, почему Бог повелел ввести в ковчега от чистых седмь седмь? Больше чистых животных ввести повелел Бог для того, чтобы имел некое утешение и праведник, и те, которые вместе с ним будут пользоваться этими животными; а что касается до того, чтобы введены были седмь седмь, то и это, если узнаете причину, будет сильнейшим доказательством боголюбиваго расположения праведника. Так как человеколюбец Бог знал доброту этого мужа, знал что он, будучи праведен, и испытав такую любовь Господа, и избегнув погибели от потопа, вознамерится, по освобождении от бедствия и по выходе из ковчега, показать свою благопризнательность и в благодарность за свое спасение захочет принести жертву, то, чтобы этим (Ной) не испортил пары, (Господь), такую благопризнательность его, повелевает ввести в ковчег седмь седмь от каждой породы птиц, чтобы, по прекращении потопа, праведник мог и выказать свое расположение, и не повредить пар птиц и прочих животных. Это впрочем узнаете и из последующаго поучения, когда дойдем до этого самаго места, где вы увидите, что праведник точно так и поступил. Вот вы узнали причину, по которой поведено ввести в ковчег седмь седмь (от чистых животных). Не внимайте же после этого баснословам, которые, вопреки божественному Писанию, вносят в божественное учение вымыслы своего ума. Итак, когда Бог дал ясное повеление обо всем - и о птицах, и чистых, и нечистых животных, и об их пропитании, Он говорит праведнику: еще бо дней седмь, и вот [5] аз наведу дождь на землю четыредесять дней и четыредесять нощей; и потреблю всякое востание [6], еже сотворих, от лица [7] земли, от человека до скота [8] (Быт. VII, 4). Усматривай и из этих слов безмерную, благость Господа, как Он, после столь великаго долготерпения и теперь еще предсказывает за семь дней, желая вразумить тогдашних людей страхом и привести в раскаяние. А для удостоверения, что Он предсказывает для того, чтобы не привести в исполнение слова Своего, подумай о ниневитянах, и смотри, какое различие между этими и теми. Эти (современники Ноя), спустя столько лет услышали, что несчастие уже при дверях, и однакож не отстали от греха. Мы, конечно, бываем безпечны и не спешим исправиться, когда наказание угрожает еще издали; но когда несчастие близко к нам, тогда мы смиряемся и выказываем в себе большую перемену. Так было и с ниневитянами. Когда они услышали, что еще три дни, и Ниневия превратится (Ион. III, 4), то не пришли от этих слов в отчаяние, напротив, воспрянули, и так решительно воздержались от греха, такое сильное показали раскаяние, что участниками его сделали и безсловесных, не для того, чтобы безсловесныя принесли исповедь - потому что, как это возможно, когда они не имеют дара слова? - но чтобы чрез них привлечь к себе милосердие благаго Господа. Объявив, говорится, пост, царь приказал, чтобы и овцы, и волы, и все безсловесныя не употребляли ни пищи ни воды (ст. и. 7); потом, все люди, даже сам царь, седящий на престоле, облекшись во вретища, принесли (Богу) глубокое и усердное исповедание, хотя и не знали, избегнут ли они наказания. Кто веси, говорили они, аще раскается Бог о зле, еже глаголаше сотворити нам (ст. 8-10)?

7.
Видишь благопризнательность варваров? Видишь, как и такая краткость времени не отняла у них бодрости, и не привела их в отчаяние? Смотри и на этих (современников Ноя), как они, спустя столько лет, услышав, что еще седмь дней - и наведется потоп, все таки не обратились, но остались нераскаянными, что и служит доказательством, что причина всех зол наше произволение. Ведь вот, эти - люди, и то -люди: природа дана им та же, но не одинаково произволение. Потому и участь их была не одинакова, но одни избежали погибели, потому что благой Бог по Своему человеколюбию принял их покаяние, а другие погибли в водах потопа. Еще бо, сказано, седмь дней, наведу дождь на землю. Потом, желая усилить страх, Бога говорит: четыредесять дней и четыредесять нощей. Для чего так? Разве Он не мог, если бы восхотел, навести весь дождь в один день? Что говорю - в один день? В одно мгновение (Он мог). Но Он делает это с намерением, желая в одно и то же время и усилить страх, и дать им возможность избегнуть наказания, хотя оно и было уже при самых дверях. И истреблю, говорит, всякое востание, еже сотворих, от лица земли, от человека до скота. Смотри, как Бог предсказывает и раз, и другой, и они, не смотря на это, не трогаются. А сделал Он все это, чтобы показать нам, что Он справедливо навел на них такое наказание, и чтобы никто из безразсудных не мог порицать (Бога) и говорить, что, если бы Он показал долготерпение, они, может быть, и раскаялись бы, может быть, воздержались бы от греха, и обратились бы к добродетели. Вот для чего Он и возвещает нам о числе лет и повелевает (Ною) строить ковчег. После же всего этого, еще и за семь дней предсказывает, чтобы заградить безстыдныя уста всем тем, которые отваживаются говорить безразсудныя речи. И сотвори, говорится, Ное вся, елика заповеда ему Господь Бог (ст. 5). Смотри, как теперь божественное Писание возвещает о благопризнательности и послушании праведника, показывая, что он не оставил без внимания ни одного повеления, но исполнил все, и в этом представил доказательство своей добродетели.

8.
Этому-то праведнику будем и мы подражать; постараемся исполнить данныя вам от Бога заповеди и не будем невнимательны к сообщенным нам от Бога законам, но, постоянно сохраняя их в памяти, поревнуем об исполнении их; не станем делать небрежно то, от чего зависит наше спасение, особенно когда от нас теперь требуется тем высшая степень добродетели, чем высшия получили мы блага. Потому и Христос сказал: аще не избудет правда ваша паче книжник и фарисей, не внидете в царствие небесное (Матф. V, 20). Осмотримся же, и не пропустим этих слов без внимания, но подумаем, какое наказание угрожает тем, которые не только не стараются превзойти этих (книжников и фарисеев), но стоят даже гораздо ниже их, - которые не хотят ни перестать гневаться на ближняго, ни удерживать язык свой от клятв, ни воспрещать оку своему гибельное воззрение, тогда как Господь повелевает не только благодушно переносить обиды, но и отдавать больше, чем сколько хотят взять у нас. Хотящему судитися с тобою, говорит Он, и ризу твою взяти, отпусти ему и срачицу (ст. 40). А мы нередко обижаем ближняго, или мстим ему за обиду, - мы, которым повелевается не только любить любящих нас (и мытари, говорит Господь, тожде творят ст. 46), но и питать доброе расположение к врагам, не платим равною любовию и любящим нас. Поэтому я скорблю и болезную, видя, как редка стала между нами добродетель, и как, напротив, порок со дня на день усиливается, как ни страх геенны не останавливает нашего стремления к злу, ни любовь к царствию не увлекает нас на путь добродетели, но все мы, так, сказать, влечемся, как животныя, нисколько не думаем ни о страшном том часе, ни о данных нам от Бога законах, напротив, соображаясь только с мнениями людей и гоняясь за их похвалами, не хотим и слышать, что говорит Евангелие: како вы можете веровати, славу от человек примлюще, и славы, яже от единого Бога, не ищуще (Иоан. V, 44)? Как домогающиеся человеческой славы совсем теряют славу небесную, так, напротив, ищущие последней славы не лишаются и той. И Сам Господь, еще прежде того, сказал: ищите прежде царствия Божия, и сия вся приложатся вам (Матф. VI, 35), т. е. кто ищет царствия, за тем следует все прочее. Действительно, кто туда воспарил умом своим, тот с пренебрежением смотрит на настоящее благополучие, как будто бы и не было его. Очи веры, когда видят неизреченныя его блага, уже и не примечают блага видимых: таково-то разстояние между теми и другими благами! Но я не вижу, кто бы невидимыя блага предпочитал видимым. Потому скорблю и непрестанно болезную сердцем, что ни самый опыт не научил нас, ни обетования Божий, ни великие дары не расположили обратиться с любовию к царствию; напротив, влачась еще долу, мы предпочитаем земное небесному, временное будущему, изчезающее прежде своего появления постоянному, преходящее удовольствие непрестающей радости, кратковременное это счастие настоящей жизни блаженству безконечной вечности. Знаю, что вам неприятно слышать это; но простите. Говорю это, заботясь о вашем спасении, и желая, чтобы вы лучше здесь потерпели малую неприятность и избавились от вечнаго наказания, нежели, порадовавшись немного здесь, подвергнулись вечному мучению. Если ведь вы послушаете моих слов и отложите прежнюю безпечность, особенно теперь, когда уже немного осталось вам этого времени святой четыредесятницы, то будете в состоянии и омыть грехи свои, и заслужить великую милость от Бога. Для Господа не нужны многие дни и (продолжительное) время; нет, если мы захотим, то и в эти две седмицы успеем исправиться от многих грехов. Если Он оказал такое человеколюбие ниневитянам за то, что они совершили трехдневное покаяние, тем более не презрит нас, если только мы покажем искреннее раскаяние, и, отстав от греха, вступим на путь добродетели. Так и о них, то есть ниневитянах, божественное Писание свидетельствует: увидел Бог, что обратился всякий от пути своего лукаваго (Ион. III, 10). Итак, если Он увидит, что и мы обратились к добродетели и уклонились от греха, и ревнуем о совершении добрых дел, то примет и наше обращение, и, освободив нас от бремени грехов, подаст нам дары Свои. Не столько мы сами желаем освобождения от грехов и ищем спасения, сколько Он спешит и ускоряет даровать нам и избавление от грехов, и блаженство спасения. Поэтому, прошу, возбудим свой ум, и каждый пусть испытает себя, сделал ли он что добраго в прошедшее время, получил ли какую пользу от этих непрерывных наставлений, устроил ли что ко благу ближняго, исправил ли какие-либо из своих недостатков, извлек ли из ежедневных наших увещаний какое-либо поощрение к любомудрию; и если совершил какия добрыя дела, пусть заботится об их приращении, и никогда пусть не прекращает этой прекрасной заботы. Если же кто видит себя еще во власти (греховной) привычки и все в тех же грехах, таковой сделай насилие своей душе, потребуй отчета в такой безпечности, и не попускай ей продолжиться далее, но, перестав повиноваться греховной привычке, останавливай ея стремление, обуздывай помысл, приводи себе на ум ужасный тот день, размышляй о приобщении этой страшной трапезы, о блеске исходящаго отсюда огня и опаляющей силе его, и о том, какая требуется от приступающаго душа, чистая от всякой скверны и нечистоты, и изгнавшая из себя беззаконные помыслы, чтобы таким образом, приготовив и по возможности очистив себя в течении этих дней, могли мы и быть участниками в этом наслаждении (св. тайнами), и удостоиться тех неизреченных благ, которыя Бог обещал любящим Его, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу и Святому Духу слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

© 2003
Библиотека Церкви ЕХБ
г.Дзержинский, М.О.
web-master:
asterix16@narod.ru
Hosted by uCoz