Глава XXVI Иисус в гробнице.

     Было около трех часов пополудни по нашему счету[1292], когда

Иисус  испустил  дух.  По  еврейскому   Закону[1293]  запрещалось

оставлять  труп  казненного на  кресте долее  вечера  того дня,  когда  была

совершена казнь. Мало вероятии, чтобы это  правило  соблюдалось  при казнях,

которые исполнялись римлянами. Но так как следующий день был субботой, и при

том  субботой,  имевшей  особенное  значение,   то  евреи  выразили  римской

власти[1294  ]свое желание, чтобы священный день не был осквернен

подобным  зрелищем[1295].  Желание  их  было  удовлетворено; были

отданы  распоряжения ускорить смерть всех трех  осужденных и снять тела их с

крестов.  Воины  исполнили это  приказание,  применив  по отношению  к обоим

разбойникам вторую  казнь, гораздо  быстрее оканчивающуюся  смертью,  нежели

крестная,      crurifragium,      при      которой     раздробляли      ноги

осужденного[1296].   Это   было   обычной  казнью   для  рабов  и

военнопленных.  Что  касается  Иисуса,  то его .нашли  мертвым  и  потому не

оказалось  надобности раздроблять его ноги[1297]. Один из воинов,

чтобы устранить всякое сомнение в действительной смерти  третьего распятого,

только пронзил его  ударом копья[1298].  Всем  показалось,  будто

потекла  кровь и вода[1299], что считалось признаком  прекращения

жизни.

     Четвертый евангелист очень настаивает на  этой подробности и заставляет

апостола     Иоанна     присутствовать      при     этом      в     качестве

свидетеля-очевидца[1300].  Очевидно,  что действительно возникали

сомнения  насчет  смерти  Иисуса.  Для  людей,  привыкших  видеть  распятых,

казалось  совсем  не  достаточно  нескольких  часов, чтобы  получился  такой

результат.  Приводят  много  случаев,  где при помощи  энергического лечения

удавалось возвращать  к  жизни  распятых,  если  они  были  вовремя  сняты с

креста[1301]. Впоследствии Ориген считал  нужным  объяснять такую

быструю  смерть  на кресте  чудом[1302].  То же  самое  удивление

выражается  и  в повествовании Марка[1303].  По  правде  сказать,

лучшей гарантией  для историка  в  этом  отношении  является  подозрительная

ненависть врагов Иисуса.  Конечно, весьма  сомнительно, чтобы уже с той поры

евреи были  озабочены опасениями, как  бы Иисус  не  прослыл  воскресшим  из

мертвых,  но, во  всяком  случае, они должны  были  наблюсти  за тем, что он

действительно умер. Какова бы ни была небрежность древних в некоторые  эпохи

во всем, что касалось законной точности и строгого производства  дел, в этом

случае нельзя предполагать, чтобы заинтересованные лица не приняли некоторых

предосторожностей    по   поводу   того,   что   представлялось   им   столь

важным[1304].

     По римскому обычаю  труп Иисуса должен был  оставаться на кресте до тех

пор, пока не сделается добычей птиц[1305].  По  еврейскому обычаю

его  сняли  бы  вечером,   чтобы   бросить  в  какое-либо   нечистое  место,

предназначенное для погребения казненных преступников[1306]. Если

бы у Иисуса не  было других учеников,  кроме его бедных земляков из Галилеи,

робких и невлиятельных, то дело и произошло бы по этому  последнему способу.

Но мы уже видели,  что, несмотря  на свой  малый  успех  в Иерусалиме, Иисус

приобрел здесь симпатии нескольких важных лиц, которые ожидали Царства Божия

и,  не признавая  себя  открыто  учениками  Иисуса,  питали  к  нему чувство

глубокой преданности.  Один из  таких людей,  Иосиф,  из  небольшого  города

Арима-феи   (Гарамафаим)[1307],   вечером  явился  к  прокуратору

просить  у него тело  Иисуса[1308].  Иосиф был человек богатый  и

уважаемый, член синедриона. Римский обычай того времени предписывал выдавать

труп казненного тому, кто его потребует[1309]. Пилат, которому не

были  известны подробности вторичной казни с  помощью cnirifragium, удивился

тому,  что Иисус так  быстро  умер,  и позвал  сотника, который распоряжался

казнью,   чтобы  узнать  от  него,  как   было   дело.   Получив  надлежащее

удостоверение  от  сотника, Пилат дал  свое согласие на просьбу  Иосифа. Тем

временем тело, вероятно, уже было снято с креста. Его выдали Иосифу в полное

его распоряжение.

     Другой  тайный друг Иисуса, Никодим[1310], который,  как  мы

видели,  однажды уже употреблял свое влияние в пользу Иисуса, также явился в

этот  момент.   Он   доставил  обильный  запас   веществ,  необходимых   для

бальзамирования. Иосиф  и Никодим  приготовили тело  Иисуса  к погребению по

еврейскому  обычаю, то есть  завернули его в саван  с миррой и  алоэ. Тут же

присутствовали  галилейские  жены[1311], которые,  без  сомнения,

плакали и оглашали воздух пронзительными криками скорби.

     Было уже поздно, и все это  происходило с большой  поспешностью.  Место

для  окончательного погребения не было  еще в то  время выбрано. Сверх того,

перенесение тела могло бы затянуться до позднего  часа, и тогда  пришлось бы

нарушить  субботу;  между  тем  ученики  в то  время  соблюдали  еще  вполне

добросовестно предписания еврейского  Закона. Поэтому решились положить тело

во временной гробнице[1312]. Такая находилась поблизости, в саду,

в недавно высеченной в скале пещере, и еще не была в употреблении. Вероятно,

она  принадлежала   кому-либо  из   последователей  Иисуса[1313].

Погребальные гроты, если они предназначались лишь для одного трупа, состояли

из небольшого покоя, в глубине которого место для  тела устраивалось  в виде

выступа или  ниши, высеченной  в  стене и увенчанной аркою[1314].

Так как  такого рода гроты устраивались с нависшей стороны утеса, то вход  в

них находился  на уровне  земли;  вместо двери  вход  обыкновенно заваливали

большим,   тяжелым    камнем.    В   такой    пещере   и    положили    тело

Иисуса[1315];  ко  входу в  нее  прикатили  камень  и  условились

вернуться для  более  полного  погребения. Но следующий день  был  субботой,

имевшей особенно торжественный характер, и  потому  погребение было отложено

до послезавтра[1316].

     Женщины  удалились,  заметив  хорошенько,   как  тело  было   положено.

Оставшиеся  свободные  часы  этого  вечера пошли на новые  приготовления для

бальзамирования. В субботу все отдыхали[1317].

     В  воскресенье  утром  жены (Мария из Магдалы  раньше  прочих) пришли к

гробнице  очень рано[1318]. Камень у входа был отвален  и тела не

было в  том  месте, где  его положили. В  то  же время  во всей христианской

общине  распространились  самые  странные  слухи. Крик:  "Он воскрес!",  как

молния, пробежал среди  учеников. Любовь к Иисусу давала всюду легкий доступ

этому известию. Что же произошло на самом деле? Вопрос этот мы исследуем при

обработке истории апостолов и расследовании источников происхождения легенд,

относящихся к воскресению из мертвых. Для историка  жизнь Иисуса кончается с

его последним вздохом. Но след, оставленный Иисусом в сердцах его учеников и

некоторых  из  его  преданных друзей, был так глубок,  что  в течение многих

недель  он все еще как бы жил  с  ними и утешал их. Кто мог бы похитить тело

Иисуса?[1319] При каких условиях энтузиазм,  всегда  легковерный,

мог  создать  всю  совокупность рассказов, которыми устанавливалась  вера  в

воскресение? Этого  мы никогда  не будем знать за отсутствием каких бы то ни

было   документов.   Заметим,   однако,   что    в    этом   играла   видную

роль[1320]  сильная  фантазия  Марии  Магдалины[1321].

Божественная сила  любви!  Благословенны  те  моменты, в  которые  страстное

чувство галлюцинирующей женщины дало миру воскресшего Бога!