Комментарии 

Откровения Иоанна Богослова 

 

 

 

                                                                                                                                                                      

  Глава 19на комментарий
     
После сего я услышал на небе громкий голос как бы многочисленного народа, который говорил: аллилуия! спасение и слава, и честь и сила Господу нашему!  Ибо истинны и праведны суды Его: потому что Он осудил ту великую любодейцу, которая растлила землю любодейством своим, и взыскал кровь рабов Своих от руки ее.  И вторично сказали: аллилуия! И дым ее восходил во веки веков.  Тогда двадцать четыре старца и четыре животных пали и поклонились Богу, сидящему на престоле, говоря: аминь! аллилуия! И голос от престола исшел, говорящий: хвалите Бога нашего, все рабы Его и боящиеся Его, малые и великие.  И слышал я как бы голос многочисленного народа, как бы шум вод многих, как бы голос громов сильных, говорящих: аллилуия! ибо воцарился Господь Бог Вседержитель.  Возрадуемся и возвеселимся и воздадим Ему славу; ибо наступил брак Агнца, и жена Его приготовила себя.  И дано было ей облечься в виссон чистый и светлый; виссон же есть праведность святых. И сказал мне Ангел: напиши: блаженны званые на брачную вечерю Агнца. И сказал мне: сии суть истинные слова Божии. 10 Я пал к ногам его, чтобы поклониться ему; но он сказал мне: смотри, не делай сего; я сослужитель тебе и братьям твоим, имеющим свидетельство Иисусово; Богу поклонись; ибо свидетельство Иисусово есть дух пророчества.
     
11 И увидел я отверстое небо, и вот конь белый, и сидящий на нем называется Верный и Истинный, Который праведно судит и воинствует.  12 Очи у Него как пламень огненный, и на голове Его много диадим. Он имел имя написанное, которого никто не знал, кроме Его Самого.  13 Он был облечен в одежду, обагренную кровью. Имя Ему: "Слово Божие".  14 И воинства небесные следовали за Ним на конях белых, облеченные в виссон белый и чистый.  15 Из уст же Его исходит острый меч, чтобы им поражать народы. Он пасет их жезлом железным; Он топчет точило вина ярости и гнева Бога Вседержителя.  16 На одежде и на бедре Его написано имя: "Царь царей и Господь господствующих".  17 И увидел я одного Ангела, стоящего на солнце; и он воскликнул громким голосом, говоря всем птицам, летающим по средине неба: летите, собирайтесь на великую вечерю Божию,  18 чтобы пожрать трупы царей, трупы сильных, трупы тысяченачальников, трупы коней и сидящих на них, трупы всех свободных и рабов, и малых и великих.
     
19 И увидел я зверя и царей земных и воинства их, собранные, чтобы сразиться с Сидящим на коне и с воинством Его.  20 И схвачен был зверь и с ним лжепророк, производивший чудеса пред ним, которыми он обольстил принявших начертание зверя и поклоняющихся его изображению: оба живые брошены в озеро огненное, горящее серою;  21 а прочие убиты мечом Сидящего на коне, исходящим из уст Его, и все птицы напитались их трупами.

 

Комментарийвозврат в текст

     Откр. 19. В предыдущих главах говорилось в основном о крахе цивилизации, о падении "Вавилона", о тех катастрофах, которые пожинает человечество, посеявшее злые семена. Но ведь суть Апокалипсиса совершенно не в этом. Его центральное содержание сводится к картине грядущего человечества, преображенного мира, того, что составляет предмет нашего упования и веры, а вовсе не к перечню каких-то устрашений. Пророчества о гибели цивилизации были не только у христиан, они были и у древних египтян, у вавилонян и т.д., потому что мысль человека всегда без особого труда приходит к идее возмездия и разрушения. Но откровение царства Божьего - этого не было почти ни у кого, кроме персов.возврат в текст

     Девятнадцатая глава посвящена переходу от катастроф к царству Божию, кульминацией описания которого будут следующие главы. После картины гибели Вавилона мы видим разверстые небеса, и на земле и на небе ликующую Церковь. Сначала - голоса многочисленного народа в небе. Это Церковь торжествующая и ангельские силы, поющие "аллилуйя", что значит "хвалите Бога", - древнейший библейский припев ко всем молитвам. В Новом Завете он повторяется трижды, это отражение первичной ранней христианской литургии, где аллилуйя трижды повторялась в торжественные моменты.возврат в текст

     "Он осудил ту великую любодейцу, которая растлила землю"... - империю, власть антихриста, - "и дым ее восходил во веки веков..." - эти слова напоминают нам о дыме, который поднимался над Содомом и Гоморрой. Потом было много создано поэтических образов, связанных с этим дымом, было много апокрифов, и в поздних кумранских апокрифах говорится о дыме, который по описанию даже напоминает ядерный взрыв. Здесь этот образ снова попадается на страницах Писания, потому что Содом - это прототип всех враждебных Богу и павших, уничтоженных цивилизаций, это первое, что увидели патриархи, первый знак возмездия, когда у них на глазах пять городов погрузились в море - в огне и вихре. И с тех пор об этом говорили всегда, когда речь шла о гибели грешников. "Двадцать четыре старца и четыре животных" - мы уже говорили о различных толкованиях этого образа, во всяком случае ясно, что речь идет о полноте Церкви: двенадцать и двенадцать, либо - по двенадцать Ветхого и Нового Завета, либо - просто двенадцать, как символ избранников.возврат в текст

     Дальше приведены слова молитвы, которые идут уже как бы снизу, а не с неба: "... слышал я как бы голос многочисленного народа, как бы шум вод многих...". Это уже человечество, которое также поет "аллилуйя!, ибо воцарился Господь Бог Вседержитель". Почему Господь "воцарился"? Мы часто повторяем прокимен, который поется за каждой воскресной всенощной: "Господь воцарился, в лепоту облечеся". Разве Господь не Царь? Бесспорно, Он Царь, но Царь, снявший корону и сложивший с себя порфиру, Царь, Который не царит полностью в этом мире, а воцарится тогда, когда мир вновь вернется к Богу, когда зло будет изгнано. Воцарение Божие есть исповедание некой надежды. Как полагают, в древности, в Ветхом Завете был такой новогодний обряд, когда пели псалом "Воцарися Господь во век, Бог твой, Сионе, в род и род", то есть Бог воцарится в будущем. Он - Владыка невидимый, скажем, потенциальный, Который пока скрыто путешествует по Своей земле. С победой над злом, в которой будут участвовать и люди, человеческие силы, Бог воцаряется; пока же князь мира сего - сатана, он господствует, Христос это так и называет. Поэтому, когда мы говорим "как же Бог допускает"... и т.д., мы не должны забывать, что Господь еще не воцарился, что мы еще участвуем в мировой, космической битве между грехом и добром, между Христом и антихристом, между тьмой и светом. "Господь воцарился" - значит наступил последний зон. Мы видели страшную картину гибели блудницы, "Вавилона", тогда - Римской империи. И вот идет ее антипод. Церковь, антипод лжеобщества, построенного на лжи и насилии, невеста Агнца, невеста Христа.Та - Вавилонская блудница - была одета в роскошные пурпурные одежды, в ее руке золотая чаша, исполненная мерзости, и сама она была мерзостью одета, как и драгоценной одеждой. Как помпезно одевается всякая богатая цивилизация! Между тем Церковь одета в чистый виссон. Виссон - это драгоценная ткань, но очень простая, белая, чистая, никакой аляповатой пышности в ней нет, и в этом как бы антитеза.возврат в текст

  Стих 19, 9 содержит намек, воспоминание о словах Христа о тех, кто будут позваны на брачную вечерю Сына Царства.возврат в текст

     Брачная вечеря, трапеза, торжество, праздник - еще в Ветхом Завете символ брачного, мессианского пира, когда и Спаситель находится среди людей, и все они вместе, за единым столом. И вот осуществление этого идеала. Интересно, что человечество символизирует идеал в виде семьи, сидящей за столом, духовной семьи, во главе которой - Сам Спаситель. Фантазия апокалиптиков придавала этой трапезе какой-то необычайный смысл, говорили, что Левиафан, как и Бегемот, будет вытащен из бездны и употреблен в'пищу. На самом деле в этом немного странном и грубом мифологическом пророчестве есть глубокий смысл, потому что Левиафан и Бегемот, как я уже говорил, - образы природы и материи. Теперь материя уже вся подчинена человеку и будет ему служить, как бы становится пищей на трапезе.

     Далее следует маленький диалог между апостолом и Ангелом, как бы вставной; Ангел говорит - напиши, что "блаженны званные на брачную вечерю", и Иоанн падает перед ним на колени, а Ангел говорит: "Не делай сего". Дело в том, что в мистических течениях и настроениях того времени начал развиваться настоящий культ ангелов; их стали называть по именам, составляли колоссальные списки и апокрифические книги, как христианские, так и иудейские, были полны самыми подробными описаниями жизни ангелов, из которых впоследствии черпали "сведения" литература, мистика и оккультизм. (Все, что было описано у Мильтона в "Потерянном рае" и "Возвращенном рае", все, что описывал Байрон и другие, заимствовано из этих апокрифических книг.) Поэтому здесь и подчеркивается, что ангелы отнюдь не являются существами, достойными обоготворения:возврат в текст

  "Я сослужитель тебе и братьям твоим", то есть Ангел сослужит людям, "имеющим свидетельство Иисусово, которое и есть дух пророчества" (Откр. 19, 10).возврат в текст

Дух пророчества, который угас за несколько веков до Рождества Христова и возродился вместе с Христом, снова невидимо присутствует в Церкви, и это есть свидетельство Иисусово.

     Впервые после новозаветного уничтожения Христа Он представлен здесь в образе Бога-Воителя, Воина на коне. Но пусть нас не соблазняет и не обманывает эта форма, хотя мы и видим всадника, забрызганного кровью, как в древних описаниях битв. Меч Его - меч, выходящий из уст, и подчеркивается, что этот меч - слово Божие. Вспомните слова апостола Павла: слово Божие - обоюдоострый меч, это духовное оружие, и все символы здесь духовные, Христос характеризуется как антипод дракона: у него тоже диадемы, короны на голове, но имя его (в отличие от дракона - там были написаны имена богохульные) - прежде всего имя тайное, которое уходит в непостижимость божественного. Человек не только явлен, но и укоренен в непостижимом. А другое Его имя, открытое людям, - это Слово Божие; здесь впервые Иоанн прямо говорит "Слово Божие", так же, как сказано в Евангелии от Иоанна: "В начале было Слово"...

     Древние мистики полагали, что все божественные свойства обладают как бы самостоятельным бытием, например. Слава Божия - это сила, которая действует в мире, которая являет Бога в мире. И Слово Божие - это тоже действующая сила, и кроме того, слово Божие - это Бог творящий, Бог-Логос - вторая ипостась св. Троицы.возврат в текст

     "Воинства небесные следовали за Ним на конях белых". Воинства небесные означают звезды, космос. Это картина космической битвы в сперхисторическом измерении, а не битвы на земле. Она началась в тот момент, когда Христос родился, и Сам Он говорил: "Я видел сатану, ниспавшего с неба, как молния". История Христа есть история битвы с диаволом, как об этом прекрасно писал Честертон /Имеется в виду эссе Г.Честертона "Битва с драконом" (опубликовано по русски в журнале "Человек", 1991 год)./. Эта битва все продолжается, и здесь она достигает кульминационной точки. Мир не слышит добрых слов, мир плохо прислушивается к добру, он исключительно бессилен, однако в нем есть еще какие-то искры Божий, которые поддерживают его на поверхности. Нужен новый удар, новое действие Слова Божия, которое бы подняло мир со дна и обратило бы его на борьбу со злом. Этим действием и будет явление Христа, новое возрождение Церкви.

     О. Сергий Булгаков /Речь идет о работе О.С.Булгакова "Апокалипсис Иоанна"/ считал, что это будет духовное преображение мира, преображение Церкви, как бы приход Божий в самой Церкви, где, наконец, будут явлены силы, подобные тем, какие мы уже лицезрели в

     Благой Вести, только в глобальном, всечеловеческом масштабе, и именно это приведет к началу Царства Божия. У Него есть еще одно имя: Царь Царей и Господь господствующих, что проводит ту же мысль: наконец Он царствует. "Из уст Его исходит острый меч" - это мечь духовный. "Пасет жезлом железным" - значит управляет миром, это мессианский образ.возврат в текст

     А дальше идет противопоставление радостного пира, царствия Мессии, Христа и пира хищных птиц, созванных на поле брани. Это поэтический образ, тоже заимствованный из древних поэм Ветхого Завета. Ангел взывает, "говоря всем птицам", летите: для каждого человека минувших времен это был совершенно прозрачный образ - когда шло войско, над ним темной тучей летели вороны и грифы, и когда кончалась битва, они опускались. В представлении древних это столь же неотделимо от битвы, как теперь для нас неотделим от нее грохот канонады и взрывов. Падает Вавилон, значит сонмы летящих птиц собираются' на трупы. Христос говорил: "где будет труп, там соберутся орлы", и вот они собираются "на великую вечерю Божию", но у этих птиц своя трапеза.

     Однако зло продолжает сопротивляться: "И увидел я зверя и царей земных и воинства их, собранные, чтобы сразиться с Сидящим на коне"... Против Христа выступает антихрист во главе царей земных, причем не сказано, как он победил, происходит что-то мгновенное: "И схвачен был зверье, с ним лжепророк..." Их бросают в серное озеро. Напомню, что сера - это намек на Содом. Мировое зло еще бушует, в мире еще продолжаются смерть, грех, но антихрист и исторические силы зла каким-то образом рушатся. Это уже совершенно определенное пророчество, здесь совершенно ясное указание, что наступит момент в истории, который можно будет обозначить годом и, может быть, даже месяцем, а, может быть, и числом, когда зло начнет рушиться. Я думаю, что это произойдет еще не скоро, может быть, через десятки, сотни лет, в сущности, это неважно, ведь мы все равно это увидим - или оттуда, или - отсюда. Значит, зверь и лжепророк брошены в озеро, горящее серою, и убиты мечом, исходящим из его уст, а птицы напитались их трупами.возврат в текст

     Что же это за птицы, - просто поэтический образ? Это не исключено, но может быть и иное: мир не разделился в тот момент на стоящих вокруг всадника, сидящего на белом коне, и примкнувших к лжепророку и зверю, точнее, не весь разделился. Какая-то часть мира, подобно прожорливым птицам, не заинтересована ни в том, ни в другом, и ей только бы "поклевать". И очень возможно, что значительная часть людей будет во время этой битвы столь же безучастна, как птицы, которые кружат, чтобы клевать тех, кто падет, а кто падет - им безразлично; им все равно, чем питаться, лишь бы питаться. Это все притчи. Назовем таких людей нейтральными, назовем их теми, кто оказался гдето в промежутке, не сдвинулся ни туда и ни сюда. Но я подчеркиваю - в мире зло еще остается. Речь идет о падении царства зверя, о падении "Вавилона". Спросите футурологов, спросите социологов, биологов и прочих, они вам скажут, что наша цивилизация имеет все шансы кончить плохо. Но не будем обманываться: это вовсе не значит, что наша цивилизация обязательно в ближайшее время погибнет. Один Бог знает, когда это произойдет, но так или иначе, нечто подобное происходит всегда. Мы видели, как цивилизации падают, может быть это произойдет и с нашей. А может быть, наша достигнет больших высот и заслужит звание Вавилона, а потом уже падет. Все это произойдет, когда Вавилон уже разрушен , человек остался, и Церковь в полной силе и масса вот этих людей - птиц, "птиц небесных"... В дальнейшем произойдет сложный процесс, который Апокалипсис описывает необычайно таинственным чертами и красками, заимствованными из разных апокрифов, над которыми до сих пор почти безуспешно бьются комментаторы. Но есть и будет то, что запечатлено в этой картине.возврат в текст

     В сущности, в явлении всадника на белом коне запечатлено явление духовных сил Христовых, новое явление силы. Будут ли в этой борьбе гибнуть люди, или это чисто духовная борьба? Что можно сказать об этом? Каждый духовный кризис порождает кризис общественный, а общественный кризис может порождать и чисто материальные конфликты. Мы знаем, что в истории неоднократно борьба идей принимала формы борьбы самые низменные и гнусные. Вполне возможно, что падение "Вавилона" будет сопровождаться какимито тяжелыми социальными потрясениями, но прямо этого отсюда не следует, это могут оказаться и только духовные катаклизмы. Жизнь показывает, что всякая деградация, и в первую очередь духовная, происходит болезненно... Конечно, щепки будут лететь во все стороны...возврат в текст

Глава 20на комментарий
     
И увидел я Ангела, сходящего с неба, который имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей.  Он взял дракона, змия древнего, который есть диавол и сатана, и сковал его на тысячу лет,  и низверг его в бездну, и заключил его, и положил над ним печать, дабы не прельщал уже народы, доколе не окончится тысяча лет; после же сего ему должно быть освобожденным на малое время.
     
И увидел я престолы и сидящих на них, которым дано было судить, и души обезглавленных за свидетельство Иисуса и за слово Божие, которые не поклонились зверю, ни образу его, и не приняли начертания на чело свое и на руку свою. Они ожили и царствовали со Христом тысячу лет.  Прочие же из умерших не ожили, доколе не окончится тысяча лет. Это - первое воскресение.  Блажен и свят имеющий участие в воскресении первом: над ними смерть вторая не имеет власти, но они будут священниками Бога и Христа и будут царствовать с Ним тысячу лет.
     
Когда же окончится тысяча лет, сатана будет освобожден из темницы своей и выйдет обольщать народы, находящиеся на четырех углах земли, Гога и Магога, и собирать их на брань; число их как песок морской.  И вышли на широту земли, и окружили стан святых и город возлюбленный.  И ниспал огонь с неба от Бога и пожрал их;  10 а диавол, прельщавший их, ввержен в озеро огненное и серное, где зверь и лжепророк, и будут мучиться день и ночь во веки веков.
     
11 И увидел я великий белый престол и Сидящего на нем, от лица Которого бежало небо и земля, и не нашлось им места.  12 И увидел я мертвых, малых и великих, стоящих пред Богом, и книги раскрыты были, и иная книга раскрыта, которая есть книга жизни; и судимы были мертвые по написанному в книгах, сообразно с делами своими.  13 Тогда отдало море мертвых, бывших в нем, и смерть и ад отдали мертвых, которые были в них; и судим был каждый по делам своим.  14 И смерть и ад повержены в озеро огненное. Это смерть вторая.  15 И кто не был записан в книге жизни, тот был брошен в озеро огненное.на комментарий

 

Комментарийвозврат в текст

     Откр. 20. Двадцатая глава есть кульминация Апокалипсиса в том смысле, что здесь показано торжество Царства Божия на земле. Эта глава вызывала наибольшие споры и недоумения, приковывала к себе наибольшее количество всевозможных исследователей, толкователей, комментаторов. Она удивляла многих тем, что в ней говорилось о вещах, отсутствующих в малом Апокалипсисе, то есть в пророческих словах Христа, сказанных в синоптических Евангелиях /Синоптические Евангелия - Евангелия от Матфея, от Марка и от Луки, которые в основных своих чертах совпадают (в отличие от Евангелия от Иоанна)/. Многое здесь так и остается тайным и сокровенным. Перед нами события не просто характерные, типологические, повторяющиеся из века в век, а какие-то свершения. Перед нами - пророчество, торжественное предсказание. И уже в силу этого обстоятельства мы не в состоянии полностью проникнуть в тайну этих текстов.

     Мы сейчас живем как бы в Ветхом Завете грядущего. Мы только как через тусклое стекло, лишь гадательно можем предвидеть то, что совершится в будущем. Главное, о чем повествуется в этой главе - это тысячелетнее царство. Среди богословов, среди учителей и отцов Церкви с самого начала возникли разномыслия по этому вопросу. Такие отцы-учителя, как св. Ириней Лионский, св. Иустин Мученик, Папий, Мефодий Олимпийский и другие считали, что действительно в каком-то предконечном периоде мировой истории Царство Христово восторжествует з дес ь, на земле, по это сторону истории, а не по ту. Другие же, в частности, Блаженный Августин, наиболее резко выступавший против теории тысячелетнего царства, объяснял эти слова Иоанна так: тысячелетнее царство, царство праведников, которое царствует с Христом, - это Церковь, ее странствия по земле и т.д.

     Это толкование было принято с молчаливого согласия очень многих богословов, оно вошло почти во все популярные толкования вплоть до нашего времени. Между тем. Блаженный Августин явно расходится с прямыми словами Иоаннова Откровения. В нем описано прежде всего некое таинственное вторжение духовных сил, средоточие зла, метафизический центр всякого черного имульса, названного здесь драконом. Как вы помните, этот морской образ связан с противящимися Богу силами, он называется сатаной, что по-русски значит "противник". Здесь он назван "змей древний", что напоминает рассказ об Эдеме и падении человека. Вот это самое существо, которое вмещает все темные силы, сковано, оно на какой-то срок оказывется парализованным.

     Теперь поставим вопрос: можно ли, положа руку на сердце, не обманывая себя, сказать, что в истории Церкви был период, когда сатана был скован? Только человек, который не знаком с историей Церкви, может так сказать. Наоборот, сатана выстоял все это время, а часто и преуспевал. Сказать, что он был скован, значит просто не считаться ни с фактами, ни с тем текстом, который есть.

     Некоторые светские толкователи говорили следующее: во времена земной жизни Спасителя у некоторых книжников было такое мнение, что царство Мессии будет земным процветанием. Это называется хилиазм, учение о тысячелетнем царстве; считали, что виноград будет давать в миллион раз больше, что пшеница будет, как в стране великанов... Наивное представление. Так вот, полагали, что это представление было как-то воспринято Апокалипсисом. На это мы отвечаем, что какие бы народные, мифические, традиционные представления книжников, фарисеев, персов, египтян, кого угодно ни воспринял апостол Иоанн, Апокалипсис - это откровение Божие, значит мы должны за этими символами и формами прочесть слово Божие, нам возвращенное. А оно говорит о том, что рядом с торжеством зла, которое произойдет неоднократно, будет и торжество добра. Это не так нелепо, как кажется, потому что в конце концов царство Антихриста началось уже давно и периодически оно все время возникает и возобновляется, периодически переоснащается или перевооружается. Но нельзя считать, что дело Божие никогда не сможет хотя бы в какой-то степени заявить о себе на земле, кроме как в "запредельном" состоянии.

     Человечество будет участвовать в божественном процессе воссоздания мира, и если люди откликнутся на Божий призыв, не осуществятся те угрозы, которые обещает Апокалипсис, а произойдет, как бы условно выражаясь, плавное вхождение мира в Царство Божие. И уже здесь, на земле, начнется преображение твари с участием человека. (Нечто подобное говорит и Тейяр де Шарден.)

     Мысль эта не противоречит Писанию, хотя тайна остается тайной. В какую сторону пойдет человек - нам неизвестно. Но тем не менее в какой-то период будет явление Церкви в Духе и силе. Может быть, это будет через миллион лет, я не знаю, никто этого не знает, но важно, что это будет. Маленькая оговорка: тысячу лет здесь, конечно, не следует понимать хронологически, и шесть дней творения могут значить шесть тысяч лет, потому что у Бога один день, как тысяча лет. И вот, некоторые считают, что это будет как бы восьмой день творения. Много есть всяких расчетов, но так или иначе, это какой-то срок, и причем именно срок, так как апостол прямо говорит, что этот срок кончается.

     А далее - картина суда над мучениками. Иоанн увидел престолы и сидящих на них, которым дано было судить. Помните слова Спасителя, Который сказал апостолам, что они будут сидеть на двенадцати престолах и судить двенадцать колен Израилевых. Души обезглавленных - это мученики, они ожили в царствии со Христом. Это показывает нам, что тысячелетнее царство будет царством, в котором действуют мученики. Я совсем не собираюсь давать никаких фантазий или комментариев, но можно думать, что в этом тысячелетнем царстве все те же страдания, которые Церковь перенесла за все века, дадут свой всход; как, мы не знаем, но как-то дадут. О.Сергий Булгаков полагает, что это место надо понимать в связи с главой 37-й пророка Иезекииля, где сказано:"оживут кости". Здесь речь идет не просто о покойниках, которые ожили, а о народе, который воспрянул. Здесь воспрянет народ Божий, воспрянет Церковь.

     Надо, однако, сделать ссылку на то, что слово "ожили" - не то характерное слово, которое употребляется, когда говорят о воскресении. Другие авторы оспаривают эту точку зрения, но нам это не так важно. Не будем гадать, будем смотреть на наиболее очевидные места Апокалипсиса. Апостол говорит ясно, что будет какое-то воскресение, духовное воскресение. Будет ли это плотское воскресение - мы не знаем, может быть, какую-то роль оно там и будет играть, может быть... Церковь, на земле просиявшая, сможет не только внутренне соединиться со святыми, но, может быть, эти святые начут как-то явно активно участвовать в нашей жизни. (Они и так в ней активно участвуют, но, возможно, это участие будет более явным.) Это место вполне можно понимать таким образом. "Над ними смерть вторая не имеет власти, но они будут священниками Бога и Христа и будут царствовать с Ним тысячу лет". - Это место в Апокалипсисе, как и вообще всю главу, богословы очень часто стараются пробежать и не заметить, но между тем все упование Апокалипсиса связано с этим и со следующей главой, где речь идет о преображении твари.

     Далее идет картина второго Армагед дона, второй битвы. Некоторые современные исследователи Апокалипсиса считают, что в обоих случаях говорится об одном и том же событии, только в двух вариантах. Другие считают, что речь идет о каком-то новом событии. Мы этого не знаем и никогда не узнаем. Важен факт, что царство Божие на земле уже как бы существует, но оно имеет локальный характер, оно где-то устанавливается; оно не захватило всю нашу планету, ибо есть "стан святых и город возлюбленный", который потом окружили люди Гога и Магога. Значит, Церковь - это лишь как бы место в мире, где она все-таки остается странницей, остается аутсайдером в мире, несмотря на явленные в ней силы Духа. Проходит тысяча лет, и вот снова поднимаются темные силы. Даниил Андреев, известный русский писатель, поэт и оккультист, представлял это таким образом, что на всей земле будет царить добро и благо, что некоторым людям это надоест, им опостылеет добро, и они начнут откуда-то выковыривать зло, и начнется такая своеобразная реакция. Это, конечно, фантазия художника, мы просто не знаем, как это будет, но непосредственно из Писания ясно, что Церковь захватывает не всех, и какие-то незахваченные ею массы начинают враждебные действия. Это Гог и Магог.

     Гог и Магог - это образ двух сил, обозначающих далекие воинственные народы, которые, как скифы, вторгаются внезапно и внезапно уходят. Это некий полумистический, полумифологический враг. Впервые о нем упомянуто у пророка Иезекииля. "И вышли на широту земли и окружили стан святых". Заметьте, что такое стан: если переводить на современный язык, это уже лагерь святых. "И город возлюбленный"... речь идет о Иерусалиме, в земном или небесном смысле - это неважно. Это Церковь, которая продолжает быть странницей, и у нее стан. Как во дни Ветхого Завета, она опять кочующий лагерь. "И ниспал огонь с неба от Бога и пожрал их". С одной стороны, это напоминает Содом и Гоморру, как бы низвержение Богом гордыни, с другой стороны - Пятидесятницу. Ведь совсем не исключено, что речь идет о новых могущественных дарованиях силы Божией в Церкви, которая рассеет все грозовые тучи, окружающие ее. И когда диавол, прельститель, ввержен в огненное озеро, он на этот раз парализован уже не просто Ангелом, а тем, что человеческий род воспрянул, воспротивился ему.

     Тут же возникает, конечно, всегда почему-то терзавшая всех проблема адских мучений и т.п. Я не буду давать обзор всех споров вокруг этой темы. Главное, что понятие "вечный" у нас совсем иное, нежели было в Новом и Ветхом Завете. "Вселенная" и "Вечность" в Ветхом Завете обозначались одним и тем же словом, на самом деле значившем "преходящий мир", а не "вечность". И когда говорили о вечности, имели в виду промежуток времени до конца мира (по-гречески зон, промежуток какой-то огромной, но конечной величины). Следовательно, когда говорится о вечных муках, подразумевается, что все это идет в пределах этой вечности, этого нашего бытия. По ту сторону нашего бытия уже начинается новый зон, в котором Бог будет "всяческая и во всем". А носители зла должны пройти через огонь. Напоминаем опять про озеро огненное и серное, это опять Содом и Гоморра, это опять связано с изживанием греха. Тут ни у кого не вызывает сомнения, что зло и грех должны быть выжжены, и они выжигаются во всех существах. Важно, что остается после выжигания (это, конечно, метафорический образ). Конечно, человек, у которого после выжигания не остается почти ничего, действительно переживает как бы вторую смерть.

     И наконец, последний суд. "И увидел я великий белый престол (то есть трон) и Сидящего на нем, от лица Которого бежало небо и земля, и не нашлось им места". Это очень интересный момент. Небо и земля - это синоним Вселенной; Вселенная бежит от Него, и нету места, потому что Бог берет на преображение, на переделку, на переиначивание всю Вселенную, и тогда поднимаются все умершие когда бы то ни было. Их отдают и преисподняя, и море, причем в последнем случае речь идет совсем не об утопленниках. Здесь написано так: "отдало море мертвых, и смерть и ад отдали". С адом ясно - это преисподняя, смерть - это тоже понятно, и к этим демоническим фигурам присовокупляется и море - тоже демоническое. Потом будет сказано, что в Царствии небесном моря уже нет. Это все образы сатанинского бытия, темные бездны, в которые погружаются люди. Есть такое учение, весьма основательно разработанное в христианстве, что многие люди, когда умирают, теряют сознание, пребывают в бессознательном состоянии, как бы в сомнамбулическом сне, потому что душа их была неразвита или же заражена грехом, и так вот они и существуют, пока силой Божией снова не будут восстановлены где-то в конце веков.

     И вот оживают все люди. И тут всегда спрашивают: где же они помещаются? Где это? Не надо понимать так примитивно. Все будет выглядеть совершенно иначе. Произойдет трансформация материи, всего бытия. Об этой трансформации говорит следующая, двадцать первая глава.

     Нигде, кроме Апокалипсиса, в Новом Завете нет текста о тысячелетнем Царствии, что неудивительно, потому что о таких вещах трудно говорить иным языком, нежели образным, символическим. Поэтому, скажем, если Христос и говорил об этом, то от учеников это могло ускользнуть, да и не в этом была суть Его провозвестия. А апостол Иоанн говорил уже о судьбах Церкви, поэтому здесь важнее сказать, что и она будет сиять на земле, будет не только в крови, в унижении и в собственных грехах, но и в своих доблестях, в какомто явлении Духа и сил.

     Преподобный Серафим говорил, что перед концом будет расцвет духовной жизни, то есть он говорил об этом же. Я думаю, что у нас есть все основания в это верить и надеяться, потому что это сказано прямо в слове Божием. А что касается деталей, то можно предложить тысячи вариантов, так как у каждого толкователя есть свой, но противоречивые мнения нас не интересуют. Нашей целью было просто выявить в тексте то, что явно и бесспорно, хотя толкований и множество, и все они небезынтересны, но... только как свидетельства изощренности коллективного сознания.возврат в текст

Глава 21на комментарий
     
И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет.  И я, Иоанн, увидел святый город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба, приготовленный как невеста, украшенная для мужа своего.  И услышал я громкий голос с неба, говорящий: се, скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними; они будут Его народом, и Сам Бог с ними будет Богом их.  И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло.  И сказал Сидящий на престоле: се, творю все новое. И говорит мне: напиши; ибо слова сии истинны и верны.  И сказал мне: совершилось! Я есмь Альфа и Омега, начало и конец; жаждущему дам даром от источника воды живой.  Побеждающий наследует все, и буду ему Богом, и он будет Мне сыном.  Боязливых же и неверных, и скверных и убийц, и любодеев и чародеев, и идолослужителей и всех лжецов участь в озере, горящем огнем и серою. Это смерть вторая.
     
И пришел ко мне один из семи Ангелов, у которых было семь чаш, наполненных семью последними язвами, и сказал мне: пойди, я покажу тебе жену, невесту Агнца.  10 И вознес меня в духе на великую и высокую гору, и показал мне великий город, святый Иерусалим, который нисходил с неба от Бога.  11 Он имеет славу Божию. Светило его подобно драгоценнейшему камню, как бы камню яспису кристалловидному.  12 Он имеет большую и высокую стену, имеет двенадцать ворот и на них двенадцать Ангелов; на воротах написаны имена двенадцати колен сынов Израилевых:  13 с востока трое ворот, с севера трое ворот, с юга трое ворот, с запада трое ворот.  14 Стена города имеет двенадцать оснований, и на них имена двенадцати Апостолов Агнца.  15 Говоривший со мною имел золотую трость для измерения города и ворот его и стены его.  16 Город расположен четвероугольником, и длина его такая же, как и широта. И измерил он город тростью на двенадцать тысяч стадий; длина и широта и высота его равны.  17 И стену его измерил во сто сорок четыре локтя, мерою человеческою, какова мера и Ангела.  18 Стена его построена из ясписа, а город был чистое золото, подобен чистому стеклу.  19 Основания стены города украшены всякими драгоценными камнями: основание первое яспис, второе сапфир, третье халкидон, четвертое смарагд,  20 пятое сардоникс, шестое сердолик, седьмое хризолит, восьмое вирилл, девятое топаз, десятое хризопрас, одиннадцатое гиацинт, двенадцатое аметист.  21 А двенадцать ворот - двенадцать жемчужин: каждые ворота были из одной жемчужины. Улица города - чистое золото, как прозрачное стекло.  22 Храма же я не видел в нем, ибо Господь Бог Вседержитель - храм его, и Агнец.  23 И город не имеет нужды ни в солнце, ни в луне для освещения своего, ибо слава Божия осветила его, и светильник его - Агнец.  24 Спасенные народы будут ходить во свете его, и цари земные принесут в него славу и честь свою.  25 Ворота его не будут запираться днем; а ночи там не будет.  26 И принесут в него славу и честь народов.  27 И не войдет в него ничто нечистое и никто преданный мерзости и лжи, а только те, которые написаны у Агнца в книге жизни.на комментарий

 

Комментарийвозврат в текст

     Откр. 21. Двадцать первая глава Апокалипсиса - это своего рода эпилог и вместе с тем вершина Откровения Иоаннова. Если в предыдущих главах говорилось о падении человечества, о карах, катастрофах, о мужестве и терпении святых, о возрастании одновременно двух царств - царства антихриста и царства Христова, - о господстве на земле зверя и лжепророка и о последующем тысячелетнем царстве Христовом, то в двадцать первой главе рассказывается уже о том, что будет по ту сторону истории, по ту сторону земного странствия человечества, о том, что является целью всего процесса спасения, то есть преображения мира, о том, что греческие отцы церкви называли теозисом, обожествлением мира.

     Вспомним, что иконы пишутся не столько по воображению иконописцев и даже не столько по их внутреннему озарению и видению, сколько на основе канона, установленного издревле. Даже такие великие иконописцы, как, например, Рублев, писали, точно следуя правилам, выработанным еще в ранней Византии. При этом значение цветов, красок, линий, положения рук, склоненных голов и т.д. - все имело определенный смысл, было своего рода языком. Так, простертая рука означала моление, багровый фон обозначал определенное состояние духа и т.д. Значит ли это, что Рублев был просто копиист? Ведь и до него уже были Троицы, подобные созданной им. Значит ли это, что и все другие гениальные иконописцы были копиистами? Для поверхностного человека это именно так, но, если мы присмотримся, то увидим, что мастера, следуя канону, вкладывали в него совершенно новый дух и лишь пользовались прежним языком.

     Все это лишь пример, на котором можно пояснить вводные стихи двадцать первой главы Апокалипсиса.

     Дается картина нового неба и новой земли. Иконопись можно припомнить здесь потому, что почти каждое слово этого фрагмента уже было написано раньше, почти все здесь заимствовано из Ветхого Завета, и весь текст - мозаика, составленная из ветхозаветных цитат. Каждый, кто возьмет хорошую, полную Библию и найдет там параллельные места на полях, увидит, насколько тщательно стремился евангелист описывать это свое видение только библейским языком. Он точно следовал канону - и дал грандиозную картину нового неба и новой земли.

     Небо и земля в библейской фразеологии точно обозначают вселенную. Это очень древнее словосочетание. Еще у шумеров небо и земля назывались "анки"; двуединство это - синоним вселенной. "...Моря уже нет", - речь идет не о том, что в этом мире отсутствует вода; просто вселенная преображается, и темные хаотические силы, которые вели мир в сторону, противоположную замыслам Божиим, исчезают. Перед нами мир без нарушения воли Творца. Богословы часто дискутируют о том, является ли это новое небо и новая земля преображением или же совершенно новым созданием. По-видимому, текст не дает нам права считать ни один из ответов абсолютно точным, хотя здесь и приводятся слова Творца (впервые в Апокалипсисе Творец говорит от Себя, нигде, кроме этого места. Он не говорит; говорят Христос, ангел или апостол, а Творец - только здесь, в одном месте)."Сказал Сидящий на престоле: се, творю все новое"... Собственно, это тоже слова из пророка Исайи.И потом:.."совершилось! Я есмь Альфа и Омега, начало и конец". Слово "творю" может значить и "создаю", и "образую", и здесь довольно трудно установить.что подразумевается.

     Есть абсолютное творение и относительное. Обычно богословы считают так, что когда в Ветхом Завете употреблялся глагол "бара" - творить, например: "В начале сотворил Бог небо и землю", - то он значит абсолютное творение, когда бытие создается из ничего. Другой глагол обозначает творение, образующее чтото из чего-то. Но здесь, в греческом тексте Апокалипсиса, мы не знаем, о чем идет речь, поэтому вопрос так и остается открытым. У о. Сергия Булгакова можно най*ги мысль, что прежнее творение здесь сохраняется, но преобразуется. Эта мысль близка нашему православному сознанию. Более строгие современные библеисты считают, что речь идет о полной ликвидации старого творения и появлении нового. Они следуют букве и думают, что буква подсказывает именно такое решение. Нам же важно, что самый принцип бытия, та Премудрость, которая была заложена в мироздании, - бессмертие души, Адам-Всечеловек - все это, конечно, не творится заново, а преобразуется, следовательно, все-таки мы можем говорить о том, что основное в творении не погибло.

     Если прежние небо и земля бежали от лица Сидящего на престоле - не нашлось им места, то новое небо и земля уже Ему предстоят, и там все мы присутствуем, все человечество. Все ли? Вот тут и говорится, что те, которые отступили (перечисляются неверные, скверные, убийцы, прелюбодеи, чародеи) - в озере горящем. Вопрос этот мы разберем дальше, когда будем касаться будущего всего человечества.

     Следующая картина рисует нам Новый Иерусалим, который всегда был символом Царства Божия, и голос, говорящий с неба в первых восьми стихах как раз передает смысл этого нового града, смысл этого бытия. "Се, скиния Бога с человеками"... Скиния - шатер, в котором Бог пребывает в центре стана, в центре человечества, как первоначально было в древнем Израиле. Отсюда возникло арамейское слово "шахина" - что значит Дух Божий, образ Божий, который пребывает в человечестве. Здесь употреблено именно это слово "скине", что значит шатер. Возникает самая непосредственная близость между Богом и людьми, они будут Его народом, и Сам Бог будет с ними. С неба спускается Новый Иерусалим, он построен из драгоценных камней. Эта картина как бы заимствована из пророчества Иезекииля, где изображен крестовидный четырехугольный град, обращенный на все четыре стороны мира, что символизирует собой вселенную, а его нетленная красота символизируется драгоценными камнями - в древности не было более прочных вещей, которые бы отражали красоту. "Трава засыхает, цвет увядает", - говорит пророк, то есть все прекрасное в мире проходит, но тысячелетиями живут драгоценные камни, которые поэтому и клались в гробницы. Они были самыми выразительными символами.

     Двенадцать различных камней обозначают двенадцать колен Израилевых, предшественников Церкви - Церковь в данном случае и есть Новый Иерусалим. Здесь прямая связь, переход с одного этапа на другой: вместо Вавилона мы видим святой город Божий, в котором сияет слава Господня и двенадцать ворот тоже обозначают двенадцать колен. Когда же говорится о том, что он будет измерен, то это опять-таки заимствование из пророка Иезекииля. Измерение обозначало, что это не будет нечто сверхъестественное в такой степени, чтобы человек не смог этого представить, но что это реально будет в творении как нечто измеримое; мера твари - не только человека, но и ангелов, как тут подчеркивается, - твари на ее самом высоком уровне. Прежде было солнце, которое освещало землю, и ночная луна, теперь ничего этого не будет. Прежде Церковь была невестой, теперь она становится женой, и происходит бракосочетание, торжественный пир, который, в отличие от пира Вавилонской блудницы, есть пир Церкви, трапеза, на которую соберутся все верующие в конце веков, пир как торжество всего человечества. Все прекрасное в него входит, все отвратительное отделяется, уходит.

     Возвращаясь к мнению о. Сергия Булгакова, можно сказать следующее: он полагает, что не личности будут уничтожены, изгнаны из Града, а все пройдут очистительный огонь, и будет изгнано "оно", зло, находящееся в этих личностях, во всем, во всех существах, от демонских сил до человеческих. Все они будут прокалены в этом огне, и зло будет истреблено, потому что у зла нет сущности как таковой, это не "противобог", который живет сам по себе; зло сгорает в этом огне. Но для тех, кто целиком пропитан злом, эта вторая смерть может оказаться трагичной, потому что от них почти ничего не остается. (Скажем, если сатана весь напоен злом, то, когда зло сгорает, сгорает и он сам.) И храма у них нет. Связь между Богом и человеком - в религии, связь, которая соединяет разорванное, разлученное, а у зла нет религии, нет связи, ничего нет. Бог же присутствует в мире, - "Я есмь Альфа и Омега", - и мир, поднимающийся со дна мироздания, двигающийся через все перипетии космогенеза и священной истории, приходит в конце концов к своему торжеству. Бог обретает Себе человечество, обретает Себе тварь, которая отражает Его всемогущество и любовь, которая сама к Нему пришла, подобно блудному сыну.

     Дальнейшее описание Града также символично, оно содержится в следующей главе. Так или иначе, во всех последних главах - суть и смысл и центральное упование Апокалипсиса. "Я есмь Альфа и Омега". Альфа - это Господь-Создатель, Омега - ГосподьОсвятитель и Примиритель. И Он уже сейчас действует в этом мире, именно поэтому мы должны еще раз отбросить как нехристианское чувство устрашенности перед концом мира. Апокалипсис кончается словами: "Ей, гряди Господи Иисусе", то есть христиане ждали Христа, хотя они и сознавали себя грешниками. Но почему-то у современных христиан вошло в моду считать, что пришествие Христа будет чем-то настолько ужасным, что от этого можно получать даже какое-то мстительное удовольствие. При всех своих ужасах Апокалипсис - книга бесспорно светлая: видите к чему приходит вся история - ко Граду. Она приходит к нему через ряд катаклизмов, и это неудивительно, так как все время возрастали оба царства.

     Мрачному взгляду на будущее противостоит оптимистический взгляд Тейара де Шардена, Н.Федорова и некоторых других, считающих, что переход в будущее будет гладкий. Это некоторый недосмотр, так как история полна катаклизмов, и царство Божие тоже приходит через катастрофы. Но все-таки духу Апокалипсиса ближе религиозный оптимизм Тейара и Федорова, чем апокалиптический ужас, который ближе не к Апокалипсису Иоанна, а к дохристианским апокалипсисам, к страшным пророчествам Сивиллы и языческим ожиданиям конца всего или даже к древнегерманской вере в гибель богов и смерть мироздания.

 

 

 

 

 

Hosted by uCoz