Эрнест Ренан

 Жизнь Иисуса

 

 

 

                                                                                                                                                                      

      Глава II Детство и молодость Иисуса. Его первые впечатления.
 
     Иисус  родился в Назарете[144],  маленьком городке  Галилеи,
который раньше ничем не был  знаменит[145]. В течение всей  своей
жизни  он носил  прозвище  "назарянина"[146] и  только при помощи
довольно  большой  натяжки[147]  в легенде  о  его жизни  удалось
перенести место его рождения в Вифлеем. Ниже мы познакомимся[148]
с мотивом этой подтасовки, и  почему  она была необходимым  результатом роли
Мессии,  которую  приписывали  Иисусу[149].  Год  его  рождения с
точностью неизвестен. Он родился в царствование Августа, вероятно, около 750
г. эры города  Рима[150], то есть за несколько лет до 1 года эры,
которую  все  цивилизованные  народы исчисляют  с  предполагаемого  дня  его
рождения[151].
 
     Имя  Иисус, которое ему дали, есть измененное  Иошуа. Это было довольно
распространенное  имя;  но  естественно,  что  в  последствии  в  нем  стали
отыскивать  таинственный смысл  и намек  на  роль Спасителя[152].
Быть может, и сам Иисус, подобно всем мистикам, возбуждал свое воображение в
этом направлении. В истории известен не один случай, где имя, данное ребенку
без всякой задней мысли,  послужило поводом для великой исторической миссии.
Пылкие натуры никогда не могут примириться со взглядом как на случайность на
что-либо к ним относящееся.  Для  них  все, что к ним относится, предуказано
Богом, и они видят знак высшей воли в самых ничтожных обстоятельствах.
 
     Население Галилеи  было очень  смешанное, на что указывает и  самое  ее
название[153]. Во времена Иисуса в числе ее жителей насчитывалось
много неиудеев (финикияне, сирийцы, аравитяне и даже греки)[154].
В странах  с таким смешанным населением  случаи  обращения  в  иудаизм  были
совсем не  редкостью. Поэтому  здесь невозможно поднимать  вопрос  о  расе и
доискиваться,  какая  именно кровь  текла  в  жилах того,  кто  больше  всех
содействовал искоренению различий людей по крови.
 
     Он  вышел из среды народа[155].  Отец его Иосиф и мать Мария
были   людьми    среднего    достатка,    ремесленниками,    жившими   своим
трудом[156],  в  состоянии, столь  обычном  для Востока,  которое
нельзя назвать  ни  довольством, ни  бедностью.  Благодаря  крайней простоте
нравов, в таких странах не существует потребностей в том, что у нас входит в
понятие  о  приятной  и удобной жизни;  привилегия  богача  становится почти
бесполезной, и  все обращаются в  добровольных  бедняков. С другой  стороны,
полное   отсутствие  вкуса   к  искусству  и  ко  всему  тому,  что  придает
материальной жизни известное изящество, сообщает здесь хозяйству людей, ни в
чем  не  нуждающихся,  внешний  вид  недостатка.  Если не  считать некоторых
неприятных и  отталкивающих особенностей, которые ислам  внес с собой во всю
Святую  землю,  город  Назарет  во  времена Иисуса, быть  может,  нс слишком
отличался от того, что  он представляет и теперь[157]. Мы  узнаем
улицы,  где  он  играл  ребенком, в  этих  каменистых  тропинках или в  этих
маленьких переулках, отделяющих хижины одну от другой. Без всякого сомнения,
дом Иосифа  походил на  эти бедные лачуги,  в  которые  свет проникает через
дверь  и  которые служат  в одно и  то же  время  и  мастерской, и кухней, и
спальней; вся их  обстановка состоит из циновки, нескольких подушек на полу,
из одного или двух глиняных сосудов и раскрашенного сундука.
 
     Семья его,  происходила  ли она  от одного или нескольких  браков, была
довольно многочисленна.  У  Иисуса были братья  и сестры[158]  и,
по-видимому,  он  был старшим[159].  Ни о  ком из них  ничего  не
известно,  ибо  те четыре лица,  которых выдают  за  его  братьев и из числа
которых  один, Иаков, приобрел важное  значение в  первые годы христианства,
приходились ему двоюродными  братьями. Действительно,  у  Марии была сестра,
которую звали тоже  Марией[160]; она была замужем за неким Алфеем
или  Клеопой - обоими этими именами, по-видимому, обозначается одно  и то же
лицо[161], - и у нее было несколько сыновей, игравших видную роль
среди учеников Иисуса.  Эти  двоюродные братья, все последовавшие за молодым
учителем в  то время, как  родные братья не веровали в него[162],
получили прозвище "братьев Господних"[163]. Родные братья Иисуса,
равно   как   и    их   мать,    получили   известность   лишь   после   его
смерти[164]. Но и  тогда они, по-видимому, не  пользовались таким
уважением,  как  их  двоюродные  братья,  которые  пошли  за  Христом  более
самостоятельно, в характере которых было как бы больше оригинальности. Имена
их были неизвестны до такой степени, что когда евангелист перечисляет устами
людей из  Назарета природных братьев  Иисуса,  то первыми  ему навертываются
имена сыновей Клеопы.
 
     Сестры  его вышли  замуж в Назарете[165], и там же он провел
годы своей ранней молодости. Назарет был маленький  городок, расположенный в
широкой долине у вершины группы гор, замыкающей на севере равнину Ездрелона.
В настоящее время в нем  насчитывается от трех до четырех тысяч жителей, и в
этом    отношении    возможно,     что    и     не     произошло     большой
перемены[166].  Зимой  здесь  бывает  довольно холодно, и  климат
очень  здоровый.  Подобно  всем иудейским  городкам  того  времени,  Назарет
представлял  собой группу  хижин, выстроенных без всякого стиля, и имел  тот
общий вид, печальный и бедный, каким отличаются все поселения в семитических
странах.  Дома, по-видимому, и  тогда не многим  отличались  от тех каменных
кубиков,  не  имеющих ни  внешней,  ни внутренней  изящности,  которые  ныне
покрывают  самые  богатые  части  Ливана и  которые,  среди виноградников  и
фиговых  деревьев,  все-таки   оставляют   довольно  приятное   впечатление.
Окрестности города  прелестны, и ни один уголок  в  мире не располагает  так
хорошо  к   мечтаниям  об  абсолютном  счастье.   Даже  и   теперь   Назарет
восхитительное место  для отдыха путешественника, быть может, единственное в
Палестине,  где  он чувствует некоторое облегчение  от той  тяжести, которая
давит его душу среди окружающей ни  с  чем  не  сравнимой пустыни. Население
здесь отличается веселым и  гостеприимным характером;  сады  свежи и зелены.
Антонин Мученик,  живший в  конце  VI  века,  рисует  очаровательную картину
плодородия    окрестностей    Назарета,     которые    он    сравнивает    с
раем[167].   Некоторые  из  долин  к  востоку  от  города  вполне
оправдывают  это  описание. Фонтан, у которого некогда сосредотачивалась вся
жизнь и веселье этого маленького города, ныне  разрушен; его  потрескавшиеся
водоемы дают  мутную  воду. Но красота женщин, которые здесь собираются  под
вечер, та красота, которая была замечена еще в  VI  веке  и  которую считали
даром  Девы Марии[168],  поразительно сохранилась и  доныне.  Это
сирийский тип во всей его прелести, полный томности. Не может быть  сомнений
в том,  что и  Мария бывала  здесь почти  ежедневно  и  с кувшином  на плече
присоединялась  к  веренице своих  соотечественниц,  оставшихся безвестными.
Антонин  Мученик  отмечает,  что  иудейские  женщины   вообще  относятся   к
христианам  презрительно,  а  здесь  они очень  приветливы.  И  в  наши  дни
религиозная вражда в Назарете не так остра, как в других местах.
 
     Горизонт  города невелик,  но  если подняться немного выше,  взойти  на
плоскогорье, где  вечно дует  ветер,  и  очутиться таким образом выше  всего
города, то  откроется  великолепная  перспектива. На  западе  развертываются
прекрасные линии Кармеля, которые заканчиваются вершиной,  обрывом, падающим
в море. Дальше  видны двойная вершина, господствующая над Магеддо,  гористая
страна Сихем с святынями века патриархов, горы Гельбоэ, небольшая живописная
группа гор, с которой связаны то прелестные, то страшные воспоминания Сулема
и  Ендора,  Фавор,  напоминавший древним  женскую  грудь своей  закругленной
формой. В небольшой впадине между  горами Сулем  и Фавор  открывается вид на
долину  Иордана  и  на  возвышенные  равнины Переи,  образующие  на  востоке
непрерывную линию.  На  севере  горы  Сафед,  постепенно  понижаясь к  морю,
скрывают Сен-Жан-д'Акр, но  оставляют на виду очертания залива  Кайфа. Таков
был  горизонт,  который  открывался  перед   Иисусом.  Этот   очаровательный
кругозор, колыбель Царства  Божия, целыми  годами оыл его  миром.  Жизнь его
почти и не заходила за пределы, в которых прошло его  детство. В самом деле,
на севере отсюда почти видна на склонах  Гермона Кесария Филиппинская, самый
отдаленный  пункт, до которого он доходил  в стране язычников, а на  юге, за
этими уже не столь живописными горами Самарии, уже предчувствуется печальная
Иудея, словно высушенная жгучим ветром отвлеченности и смерти.
 
     Если  когда-либо  мир,  оставаясь  христианским, но  усвоив себе  более
высокое  понятие  о   том,  в  чем  заключается   истинное  уважение  к  его
первоисточнику, вздумает заменить  подлинными святыми местами апокрифические
и жалкие  святилища, с  которыми связывалось благочестие грубых веков, то на
этой назаретской возвышенности он воздвигнет свой храм. Здесь, на том месте,
где  появилось  христианство,   в   центре,  из   которого  распространялась
деятельность его основателя, должна  бы  возвышаться  великая  церковь,  где
могли бы молиться все христиане. Здесь же, на этой земле, в которой покоятся
плотник Иосиф и тысячи безвестных  назарян, никогда не заходивших за пределы
своей долины, философ нашел бы лучшее место, нежели где-либо  на всем свете,
для того, чтобы предаться созерцанию человеческих дел,  находить утешение от
оскорблений,  которые они наносят  наиболее дорогим для нас инстинктам,  для
того,  чтобы  уверовать  в  божественную  конечную   цель,  к  которой  идет
человечество через бесчисленные препятствия, невзирая на всяческую суету.

 

 

 

 

 

Hosted by uCoz