Клайв Стейплз Льюис 

Просто христианство 

 

 

 

                                                                                                                                                                      

*  Книга IV.  ЗА ПРЕДЕЛАМИ ЛИЧНОСТИ, ИЛИ ПЕРВЫЕ ШАГИ В УЧЕНИИ О ТРОИЦЕ *

 
 

СОТВОРИТЬ -- НЕ ЗНАЧИТ РОДИТЬ

 
 
     Меня многократно предупреждали, чтобы я не рассказывал  вам  того,  что
собираюсь  рассказать  в этой книге. Мне говорили: "Обыкновенный читатель не
желает иметь дела с теологией; дайте ему простую, практическую  религию".  Я
отверг  эти  советы.  Я  не думаю, что обыкновенный читатель настолько глуп.
Слово "теология" означает "наука о Боге"; и я полагаю, что  каждый  человек,
хоть  немножко  задумывающийся о Создателе всего сущего, хотел бы, насколько
это возможно, получить самые ясные и точные представления о Нем. Вы не дети,
так зачем же обращаться с вами, как с детьми?
     В какой-то мере я понимаю, почему некоторым людям  хотелось  бы  обойти
теологию  стороной.  Я  помню,  во  время  одной моей беседы пожилой офицер,
побывавший, видно, во многих переделках, поднялся и  сказал:  "Мне  вся  эта
болтовня  ни к чему. Но, доложу вам, я тоже человек религиозный. Я знаю, что
Бог есть. Как-то ночью, когда  я  был  один  в  пустыне,  я  чувствовал  Его
присутствие.  Это  величайшая  тайна.  Именно  поэтому  я не верю всем вашим
аккуратным маленьким формулам и догмам о Нем.  Да  и  каждому,  кто  пережил
реальную встречу с ним, они покажутся жалкими, сухими и ненастоящими".
     В  каком-то  смысле  я  согласен  с  этим человеком. Думаю, что, вполне
вероятно, он и в самом деле пережил встречу с Богом в той пустыне.  Н  когда
от личного опыта он обратился к христианской доктрине, то, видимо, воспринял
это  как  переход  от  чего-то реального к менее значительному и настоящему.
Наверное, что-то подобное испытывал бы человек, который видел  Атлантический
океан  с  берега, а теперь рассматривает его на карте. Сравнимы ли настоящие
океанские волны с куском раскрашенной бумаги? Однако дело вот в  чем.  Карта
-- действительно  кусок  раскрашенной  бумаги, но вы должны понять две вещи.
Во-первых,  она  составлена  на  основании  открытий,  сделанных  сотнями  и
тысячами  людей,  плававших по настоящему Атлантическому океану, то есть как
бы впитала в себя богатый опыт, не менее реальный, чем тот, который  пережил
человек,  стоявший  на  берегу океана. За одним исключением, однако. Человек
этот видел океан лишь в каком-то одном,  доступном  ему  ракурсе.  Карта  же
сконцентрировала  в  себе все различные опыты вместе взятые. Во-вторых, если
вы хотите куда-то отправиться, карта будет вам совершенно  необходима.  Пока
вы  довольствуетесь  прогулками  по  берегу, впитывать в себя зрелище океана
гораздо приятнее, чем рассматривать  карту.  Но  пожелай  вы  отправиться  в
Америку, она будет вам несравненно полезнее, чем опыт ваших прогулок.
     Теология  подобна карте. Простое размышление о христианских доктринах и
изучение их, если вы на этом остановитесь, менее значимо  и  интересно,  чем
то,  что  пережил  тот  офицер  в  пустыне.  Доктрины  --  это  не  Бог. Они
представляют из себя своего рода карту. Но карта эта составлена на основании
опыта, пережитого сотнями людей, которые вошли в реальное соприкосновение  с
Богом.  В  сравнении  с  этим  опытом  любые  захватывающие  переживания или
религиозные чувства, которые, возможно,  посетили  вас  или  меня,  выглядят
крайне примитивно и нечетко.
     Затем,  если  вы  хотите  продвигаться  вперед,  карта  вам  совершенно
необходима. Видите ли, то волнующее переживание, которое поразило офицера  в
пустыне,  при  всей  его реальности, бесполезно даже для него. Оно никуда не
ведет, так как сводится  лишь  к  эмоциональному  потрясению  и  не  требует
никакой  работы. Это все равно что смотреть на волны океана, стоя на берегу.
Вы  не  попадете  в  Ньюфаундленд,  если  этим  ограничится  ваш  контакт  с
Атлантическим  океаном.  И  вы  не  обретете  жизни вечной, лишь наслаждаясь
ощущением Божьего присутствия  в  цветах  и  музыке.  Однако  вы  никуда  не
попадете  и  в  том  случае, если только будете смотреть на карту, а выйти в
открытое море не решитесь. Выйдя же в плавание  без  карты,  вы  не  сможете
чувствовать себя в безопасности.
     Иными словами, теология -- это практическая наука, особенно в наши дни.
В старые  времена,  когда образование не было таким массовым, а дискуссии --
столь популярными, как теперь, люди, возможно, могли довольствоваться  очень
простыми  истинами  о  Боге.  Но  сейчас  дело обстоит иначе. Каждый человек
читает, каждый прислушивается к тому, о чем ведутся дискуссии. Так что и  не
принимая участия в теологических беседах, люди какие-то представления о Боге
все-таки  имеют.  Однако  это  сплошь  и  рядом  --  плохие, беспорядочные и
устаревшие представления. Очень многие из них выдают сегодня за нечто новое,
между тем как они уже несколько столетий назад были рассмотрены,  изучены  и
отвергнуты  известными теологами. К их числу относятся некоторые современные
популярные формы религии; исповедание их -- такой же шаг назад,  каким  было
бы возвращение к представлению о том, что Земля плоская.
     Вникните  в  популярную  в Англии трактовку христианской доктрины, и вы
увидите, что она сводится к следующему: Иисус  Христос  --  великий  учитель
нравственности,  и  если  бы  только мы последовали Его совету, то сумели бы
установить лучший социальный порядок и избежать еще одной войны. Что ж,  это
верно.  Но  такая трактовка касается лишь малой части христианской истины и,
как ни странно на первый взгляд, именно практической-то ценности и не имеет.
     Да, если бы мы воспользовались советами Христа, то  вскоре  создали  бы
гораздо более счастливый мир. Однако для начала идти так далеко, как Христос
с  Его  неземной  мудростью, вовсе не обязательно. Если бы мы делали то, что
советовали нам Платон,  или  Аристотель,  или  Конфуций,  то  и  тогда  наше
положение  в мире было бы гораздо лучше, чем сейчас. За чем же дело стало? А
за тем, очевидно, что мы никогда не следовали  советам  ни  одного  из  этих
великих  учителей.  Так почему мы должны им следовать сейчас? Почему советам
Христа мы последуем скорее, чем советам других?  Потому  что  Он  --  лучший
учитель  нравственности? Но если это так, то вероятность того, что мы пойдем
за Ним, только снижается. Ведь если мы не в состоянии усвоить урок по  курсу
начальной школы, можно ли рассчитывать, что мы усвоим что-то посложнее? Если
христианство сводится к еще одному доброму совету, то ценность его невелика.
За  последние  четыре тысячелетия человечество не имело недостатка в хороших
советах. Несколько дополнительных -- положения не изменят.
     Но возьмите любую серьезную теологическую  работу,  трактующую  вопросы
христианства,  и  вы  увидите, что в ней и в упомянутой популярной трактовке
речь идет о совершенно  разных  вещах.  Христианские  авторы  заявляют,  что
Христос  --  Сын Божий (что бы это ни значило). Они говорят, что те, кто Ему
доверится и поверит, тоже  смогут  стать  сынами  Божьими  (что  бы  это  ни
значило).  Наконец, они говорят, что смерть Его спасла нас от наших грехов
(что бы это ни значило).
     Не  имеет  смысла  жаловаться,  что  заявления   эти   трудно   понять.
Христианство  утверждает, что оно говорит нам о другом мире, о чем-то таком,
что за пределами этого мира, который мы можем осязать, слышать и видеть.  Вы
вправе  считать  это  откровение не соответствующим истине; но, если то, что
христианство утверждает, все-таки  истина,  понять  ее,  естественно,  будет
нелегко,  по крайней мере, так же трудно, как проблемы современной физики, и
по той же причине.
     Больше всего нас шокирует в христианстве,  что,  отдавшись  Христу,  мы
можем  стать  сынами  Божьими. Кто-нибудь может спросить: "Разве мы не Божьи
дети уже сейчас? Разве не в том состоит одна из главных  идей  христианства,
что  Бог -- Отец всего человечества?" Что ж, в некотором смысле, несомненно,
мы все -- дети Божьи. Я имею в виду, что Бог вызвал нас к существованию,  Он
любит и заботится о нас, как Отец. Но когда Библия говорит нам о возможности
стать  сынами  Божьими,  она, безусловно, подразумевает что-то другое. И это
приводит нас к центральному пункту теологии.
     В одном из христианских символов  веры  говорится,  что  "Христос,  Сын
Божий,  рожден  от  Бога, а не сотворен Им", и далее добавляется: "рожденный
Отцом прежде всех веков" (то есть до сотворения мира).  Пожалуйста,  уясните
себе  как  следует,  что  это  откровение  не имеет ничего общего с тем, что
впоследствии Христос родился на земле как Человек и был Сыном девы. В данный
момент мы не рассматриваем вопроса  о  Непорочном  зачатии.  Нас  интересует
что-то  такое,  что  имело  место  еще до сотворения мира, до начала времен.
"Прежде всех веков Христос был рожден, а не сотворен". Что это значит?
     Родить -- значит стать отцом.  Сотворить  --  значит  сделать.  Разница
между  этими  двумя  понятиями в следующем: рожденное от вас обладает той же
природой, что и вы.  От  человека  рождаются  человеческие  дети,  от  бобра
бобрята,  птица  кладет  яйца,  из  которых  вылупляются птенцы. Но когда вы
делаете что-то, то создаете нечто отличное от вас самих  по  природе.  Птица
вьет  гнездо,  бобер  строит плотину, человек делает радиоприемник или может
сотворить что-то более похожее на него, чем приемник, например статую.  Если
он  достаточно искусный скульптор, то может создать статую, очень похожую на
человека. И все-таки неживая статуя никогда не будет человеком, поскольку не
может ни дышать, ни думать; она лишь походит на него.
     Все это надо очень ясно усвоить. То, что рождено Богом, есть  Бог,  как
рожденное от человека -- человек. То, что создано Богом,-- это не Бог, как и
созданное  человеком  --  не человек. Вот почему люди -- не сыны Божьи в том
смысле, в каком Сын Божий -- Христос. Люди могут быть похожи на Бога, но они
-- существа  другого  рода.  Они  скорее  похожи  на  статую  или   картину,
изображающую Бога.
     Как  и  статуя,  которая  похожа на человека, но не имеет в себе жизни,
человек (в некотором смысле, что я и собираюсь объяснить) похож на Бога,  но
в нем нет того рода жизни, который присущ Богу.
     Давайте  сначала  рассмотрим  первый пункт (сходство человека с Богом).
Все, что создано Богом, носит черты какого-то сходства с Ним.  Космос  похож
на  Него  своей необъятностью. Не то чтобы необъятность космоса была того же
рода, что и необъятность Бога; но безграничность Вселенной как бы символ Его
безграничности или выражение ее  в  понятиях  недуховного  порядка.  Материя
имеет  сходство  с Богом в том смысле, что она тоже обладает энергией; хотя,
конечно,  физическая  энергия  отличается  от  энергии,  свойственной  Богу.
Растительный  мир  схож  с  Богом  в том, что, как и Он, обладает жизнью. Но
биологическая жизнь -- не та же самая, которая присуща Богу. Она  --  только
символ или тень Его жизни.
     Когда  мы  переходим  к  животному  миру,  то обнаруживаем другие черты
сходства с Богом, помимо биологической жизни. Интенсивная  жизнедеятельность
и   продуктивность   насекомых,   возможно,   первый,   неясный   намек   на
непрекращающуюся  созидательную  активность  Бога.  У  более  высоких  форм,
млекопитающих, мы наблюдаем начало инстинктивной привязанности. Конечно, эта
привязанность  не  то  же самое, что любовь, присущая Богу; но она похожа на
нее, как похожа на пейзаж картина, нарисованная на плоском листе бумаги.
     И вот мы подошли к человеку, высшему существуй животном мире: в нем  мы
замечаем  наиболее  полное сходство с Богом. (Возможно, другие миры населены
существами, еще более похожими на Бога, чем мы, но нам  об  этом  ничего  не
известно.) Человек не только живет -- он любит и думает; в нем биологическая
жизнь достигает высшего уровня.
     Однако  в  естественном состоянии человек лишен духовной жизни, то есть
особого, более высокого рода жизни, который присущ Богу. Мы используем  одно
и то же слово "жизнь" для обозначения и того, и другого. Но если вы сделаете
отсюда  вывод,  что  они,  в  сущности,  одно  и то же, то ошибетесь. Они не
идентичны  между  собой,  как  не   идентичны   необъятность   Вселенной   и
необъятность  Бога. Различие между биологической жизнью и духовной настолько
важно, что впредь я собираюсь именовать их по-разному.
     Биологическую жизнь, которую мы получаем через природу и которая (как и
все в природе) отмечена тенденцией к постоянному угасанию  и  разложению,  а
потому нуждается в непрерывной поддержке (она и поступает к ней из природы в
виде  воздуха,  воды, пищи и т. п.),-- этот род жизни я буду называть "биос"
(греческое слово). Духовную жизнь, которая содержится в Боге "от вечности" и
является  источником  возникновения  всей  физической   Вселенной,   назовем
греческим  словом  "зоэ"  (что,  собственно,  и  означает -- "жизнь"). Биос,
несомненно, схож с зоэ, как тень ее или символ. Сходство  это  такого  рода,
как между фотографией и самим сфотографированным местом, как между статуей и
человеком. Трансформация, которая происходит в человеке, когда биос сменяется
в нем на зоэ, равносильна превращению мраморной статуи в живого человека.
     Именно  в  этом  и  состоит  суть всех христианских откровений: наш мир
представляет из себя студию Великого Скульптора. Мы с вами --  статуи,  и  в
студии ходит слух, что в один прекрасный день некоторые из нас оживут.
 
БОГ В ТРЕХ ЛИЦАХ
     В  предыдущей  главе мы рассмотрели разницу между понятиями "рождать" и
"делать" или "творить". Человек  рождает  ребенка,  статую  он  делает.  Бог
рождает Христа, человека Он творит. Сказав это, я проиллюстрировал лишь одну
истину  о  Боге:  то,  что рождается от Бога-Отца, есть Бог, Существо той же
природы, что и Он Сам. В некотором роде это подобно  рождению  человеческого
сына  от  человеческого  отца. Однако сходство тут не абсолютное. Постараюсь
объяснить это несколько подробнее.
     Очень многие люди в наши дни говорят: "Я верю, что Бог  существует,  но
не  могу поверить, что Бог -- это личность". Они чувствуют, что таинственное
нечто, стоящее за всеми вещами,  должно  быть  чем-то  большим,  чем  просто
личность.  И  христиане вполне согласны с этим. Но никто, кроме христиан, не
предлагает какую бы то ни было  идею  относительно  того,  чему  может  быть
подобно  существо, стоящее над личностью. Все остальные, соглашаясь, что Бог
выходит за пределы личности, именно на этом  основании  и  представляют  Его
чем-то  безличным (а На деле чем-то меньшим, чем личность). Если же вы ищете
в Боге сверхличность, некое начало, стоящее выше личности,  то  выбор  между
христианской  и  иными  доктринами для вас отпадает. Ибо она, единственная в
мире, именно так и трактует Бога.
     Некоторые думают, что после этой  жизни  или  после  нескольких  жизней
человеческие  души  будут  впитаны  Богом.  Но  если вы спросите их, что они
понимают под этим, то  обнаружите,  что  их  идея  ничем  не  отличается  от
поглощения  одних веществ  другими. Они и говорят, что это подобно тому, как
капли стекают в океан. Но когда капля стекает в океан,  ей  приходит  конец.
Если это и происходит с нами, мы просто прекратим свое существование. Лишь у
христиан  вы найдете идею о том, как человеческие души могут обрести жизнь в
Боге, оставаясь при этом собою; более того -- становясь собою в  значительно
большей степени, чем они были прежде.
     Я  предупреждал  вас,  что  теология -- наука практическая. Цель нашего
существования, таким образом, в нашем  вовлечении  в  жизнь  Бога.  Неверные
представления об этой жизни мешают достигнуть цели.
     А  сейчас я попросил бы особого внимания. Вы знаете, что в пространстве
вы можете двигаться в трех  направлениях:  налево  или  направо,  назад  или
вперед,  вниз или вверх. Любое направление представляет из себя либо одно из
этих трех, либо какую-то их комбинацию. Мы называем это тремя измерениями. А
теперь напрягите  внимание.  Пользуясь  лишь  одним  измерением,  вы  можете
начертить  только прямую линию. Пользуясь двумя, вы можете начертить фигуру,
например квадрат. Квадрат состоит из четырех прямых линий.  Давайте  сделаем
еще  один  шаг  вперед.  Если  в вашем распоряжении три измерения, вы можете
построить объемную фигуру, например куб, похожий на игральную кость  или  на
кусочек сахара. Куб составлен из шести квадратов,
     Замечаете,  в чем тут дело? Мир, в котором только одно измерение, будет
представлять из себя прямую линию. В мире с двумя  измерениями  мы  все  еще
видим  прямые  линии, но несколько прямых линий создают фигуру. В трехмерном
мире существуют  плоские  фигуры,  но,  составленные  вместе,  они  образуют
объемное  тело.  Иными  словами,  продвигаясь по направлению к более сложным
уровням, вы не отбрасываете того, чем располагали на уровнях более  простых,
вы сохраняете их, группируя, однако, по-новому, в такие формы, которых вы не
сумели бы придумать, если бы вам были известны только простейшие уровни.
     Христианская  теория о Боге строится по этому же принципу. Человеческий
уровень -- это простой и относительно пустой уровень. На нем  одна  личность
-- одно  существо,  а  две личности будут двумя существами. Точно так же при
двух измерениях (к примеру, на листе бумаги) один квадрат будет представлять
из себя одну фигуру, два квадрата  будут  двумя  фигурами.  На  Божественном
уровне  вы  все  еще -- в мире личностей; но эти личности связаны там иначе,
совсем другим способом. Мы, никогда  не  жившие  на  том  уровне,  не  можем
вообразить себе, каким именно образом они связаны между собой.
     В  Божьем  измерении  вы,  так сказать, находите существо, состоящее из
трех Лиц, но остающееся в то же время одним Существом; ведь остается же куб,
содержащий шесть квадратов, одним кубом. Полностью  постичь  такое  Существо
мы,  конечно,  не  в  состоянии.  Но  и  куба  мы  не  сумели  бы  себе ясно
представить,  если  бы  могли   оперировать   лишь   двумя   измерениями   в
пространстве. Однако смутное представление об этом нам доступно. И когда оно
приходит  к  нам,  мы  впервые  начинаем  постигать,  пусть неясно, какую-то
позитивную идею о Сверхличности, о Том, Кто больше, чем личность. Это что-то
такое, до чего сами мы никогда бы не сумели  додуматься.  И  тем  не  менее,
однажды  услышав об этом, мы почти чувствуем, что должны были и сами об этом
догадаться, потому что эта идея безукоризненно согласуется со всем тем,  что
мы уже знаем.
     Вы  можете  задать  вопрос: "Если мы не можем вообразить себе Существо,
вмещающее в себя три личности, то  какой  смысл  говорить  о  Нем?"  Что  ж,
пожалуй,  нет  никакого. Однако смысл в нашем фактическом вовлечении в жизнь
этого триединого Существа, которое может начаться в любое  время  -  сегодня
вечером, если хотите.
     Я  имею ввиду следующее. Обыкновенный, простой христианин становится на
колени, чтобы произнести молитву. Он пытается установить связь с  Богом.  Но
если  этот человек -- христианин, он знает, что сила, которая заставляет его
молиться,-- это тоже Бог, так сказать. Бог внутри него. Но он  также  знает,
что  все  его  фактические  знания о Боге приходят через Христа -- Человека,
который был Богом. Это Христос стоит рядом  с  ним,  помогая  ему  молиться,
молясь  за  него.  Вы  понимаете,  что  происходит?  Бог -- это Тот, Кому он
молится, цель, которую он пытается достичь. Бог в то же время  внутри  него,
это  -  та  сила,  которая  вызывает в нем желание молиться. И Бог же -- тот
путь, по которому  толкает  его  к  цели  сила,  находящаяся  внутри.  Таким
образом,  все  это троякое функционирование Триединого Существа происходит в
обычной маленькой спальне, где обыкновенный человек произносит свою молитву.
Этот человек захвачен высшей формой жизни -- той, которую  я  назвал  словом
"зоэ",  или  жизнью  духовной.  Богом он "затянут" в Бога, оставаясь в то же
время самим собой.
     Так и начиналась теология. Люди уже имели смутное представление о Боге.
Затем пришел человек, заявивший, что он -- Бог.  Однако  это  был  не  такой
человек,  от которого можно отмахнуться, как от сумасшедшего. Он заставил их
поверить Ему. После того как они видели Его убитым, Он пришел к ним снова. И
позднее,  после  того  как  они  объединились  в  маленькое  общество,   они
обнаружили,  что  Бог каким-то непостижимым образом внутри них: Он направлял
их, давал им силы совершать дела, на которые прежде они  не  были  способны.
Когда  они  сопоставили  все это и крепко над всем поразмыслили, то пришли к
христианской идее о Триедином Боге.
     Понятие это не придумано людьми; лишь  примитивные  религии  придуманы.
Теология, в некотором смысле, экспериментальная наука. Говоря "в некотором",
я  имею  в виду, что теология подобна экспериментальным наукам, однако не во
всем. Если вы геолог и изучаете породы, то должны ездить в экспедиции, чтобы
найти образцы этих пород. Они не придут к вам сами, но и не убегут  от  вас,
если  вы  придете  к ним. В этом деле вся инициатива принадлежит вам. Горные
породы не в состоянии ни помочь, ни помешать вам. Но, предположим, вы зоолог
и хотите сделать снимки диких животных  в  естественных  для  них  условиях.
Предстоящая  вам  задача  отличается от задачи геолога, изучающего минералы.
Дикие животные не придут к вам сами, но они в состоянии убежать  от  вас.  И
они  обязательно  это  сделают,  если  вам не удастся остаться незамеченным.
Появляются первые признаки их инициативы.
     Поднимемся еще на один уровень. Предположим, вы  хотите  близко  узнать
человека.  Но  если  он  не позволит вам это, вам никогда это не удастся. Вы
должны завоевать его доверие.  В  данном  случае  инициатива  распределяется
поровну  --  для  дружбы  между  двумя  человеческими  существами необходима
обоюдная инициатива.
     Что касается познания Бога, то здесь инициатива исходит от  Него.  Если
он  не откроет вам Себя, вы не сможете сделать абсолютно ничего, чтобы найти
Его. Так оно и бывает: одним Он открывается в большей степени,  чем  другим,
не  потому,  что  у  Него  есть любимчики, а потому, что для Него невозможно
открыть Себя человеку, чей разум и характер не находится  в  соответствующем
состоянии. Солнечный свет не может в пыльном зеркале отразиться так же ярко,
как отражается он в чистом.
     Эту  же  мысль  можно пояснить иначе: в то время как в других науках вы
пользуетесь инструментами, так сказать, из внешнего мира  (микроскопами  или
телескопами), то инструмент, с помощью которого вы можете воспринять Бога,--
все  ваше существо. И если человек не содержит себя в чистоте, то образ Бога
будет смутным и расплывчатым --  как  Луна,  рассматриваемая  через  грязный
телескоп.  Вот  почему  варварские народы исповедуют варварские религии: они
смотрят на Бога через нечистые линзы.
     Бог может открыть Себя  таким,  какой  Он  действительно  есть,  только
настоящим  людям  --  не просто людям, которые хороши сами по себе, а таким,
которые объединились в  одну  семью,  любят  и  поддерживают  друг  друга  и
помогают   друг   другу  познать  Его,  Бога.  Именно  для  таких  отношений
предназначал Он человечество: быть музыкантами в одном оркестре или органами
в одном теле.
     Таким образом, единственный подходящий инструмент для изучения Бога  --
христианское  братство, совокупность всех христиан, вместе ожидающих встречи
с Ним. Вот почему все люди, которые появляются время  от  времени  на  нашем
горизонте,  предлагая  изобретенные  ими  или  упрощенные  религии в подмену
христианских традиций,  только  зря  теряют  время.  Они  подобны  человеку,
который,  вооружившись  старым  полевым  биноклем,  пытается учить настоящих
астрономов. Он может быть умным человеком, возможно, он умнее, чем некоторые
профессионалы, но его полевой бинокль --  слишком  неадекватный  инструмент,
чтобы  он  мог научить их чему бы то ни было. Через год-два о нем забудут, а
настоящая наука будет идти, как шла.
     Если  бы  христианство  относилось  к  числу  наших  изобретений,   мы,
безусловно,  сумели бы сделать его проще. Но это не так. Не нам, христианам,
соперничать в облегчении и упрощении с людьми, изобретающими религии.  Да  и
как  нам  тягаться  с ними? Мы ведь имеем дело с фактом. Позволить себе быть
попроще может лишь тот, кто не знает фактов и не заботится о них.
 
ВРЕМЯ И ЗА ПРЕДЕЛАМИ ВРЕМЕНИ
     Существует неверное представление,  что,  читая  книгу,  мы  не  должны
ничего пропускать. Мне думается, напротив, те разделы или главы, которые, по
нашему  мнению,  не могут принести нам никакой пользы, читать не следует. На
протяжении этой книги я уже  обращался  к  моим  потенциальным  читателям  с
подобным  советом,  и  так  как  в  этой главе я собираюсь говорить о вещах,
которые одним могут быть полезны, а  другими  воспримутся  как  нарочитое  и
ненужное  усложнение,  то  я повторяю свой совет: пропустите эту главу, если
она не покажется вам интересной, и переходите к следующей.
     В предыдущей главе я коснулся молитвы; и пока  эта  тема  еще  свежа  в
нашей  с  вами  памяти,  я  хотел  бы поговорить о трудностях, возникающих у
некоторых людей. Помнится, один из таких людей сказал мне: "Я могу верить  в
Бога,  но то, что Он слушает несколько сот миллионов человек, обращающихся к
Нему одновременно, до меня не доходит". Я пришел к выводу, что очень  многие
люди разделяют эту точку зрения.
     Попробуем  же  разобраться  в  этом.  Прежде  всего,  следует  обратить
внимание на то, что вся  сложность,  по-видимому,  в  слове  "одновременно".
Многие  из  нас  легко  могут  себе  представить,  что  при  наличии  у Бога
неограниченного количества времени Он способен  выслушать  и  неограниченное
число  просителей,  если  только  они  приходят к Нему один за другим. Таким
образом,  проблема,  очевидно,  в  неспособности  понять,  как   может   Бог
разбираться с необозримым количеством проблем в один и тот же момент.
     Что  ж,  эта  сложность,  вероятно,  была бы неразрешимой, если бы деле
касалось нас с вами. Наша жизнь приходит к  нам  момент  за  моментом.  Один
момент исчезает прежде, чем появляется другой, и каждый вмещает в себя очень
немного.  Вот что такое время. Конечно, мы с вами принимаем как должное, что
такой порядок, эта последовательность -- прошлое, настоящее, будущее  --  не
что-то  действительное  лишь  для Земли и нас, ее обитателей, но объективная
реальность, распространяющаяся на все сущее. Мы  склонны  считать,  что  вся
Вселенная и даже Сам Господь Бог пребывают в постоянном движении от прошлого
к  будущему,  как  мы  с вами. Между тем современная наука знает, что это не
так. Теологи первыми заговорили о том, что  некоторые  вещи  существуют  вне
времени.  Позднее  эту  идею  подхватили  философы,  и  лишь в наше время --
ученые.
     Вероятнее всего. Бог существует вне времени. Его жизнь  не  состоит  из
моментов,  следующих  один  за  другим.  Если  миллион человек молится Ему в
десять часов ночи. Ему не нужно выслушивать их всех -в один и тот же отрезок
времени, который мы называем "десять часов". Этот миг  и  каждый  другой  от
начала   мира  --  бесконечное  настоящее  для  Пего.  Если  хотите,  в  Его
распоряжении вся вечность, чтобы выслушать молитву  пилота,  с  которой  тот
обращается к Нему, пока падает самолет.
     Это  трудно  представить,  я  знаю. Позвольте мне пояснить эту мысль на
таком примере. Предположим, я пишу повесть. Я пишу: "Мэри отложила работу. В
следующее мгновение раздался стук в дверь". Для Мэри, которая вынуждена жить
в воображаемое время, между тем, как она отложила работу, и стуком  в  дверь
нет   интервала.  Но  я,  автор,  который  изобрел  Мэри,  не  живу  в  этом
воображаемом времени. Между первой и второй  фразой  я  могу  просидеть  три
часа,  думая  о Мэри. Я могу думать о ней, как если бы она была единственным
действующим лицом в книге, размышлять о ней столько, сколько мне  захочется;
но  все  часы, которые я затрачу на это, недействительны для того времени, в
котором живет Мэри (для времени, в котором протекает сюжет романа).
     Это, конечно, далеко не совершенная иллюстрация, но  она  может  внести
некоторую  ясность.  Поток  времени, в русле которого движется жизнь в нашей
Вселенной, отражается на Боге и последовательности или ритме Его действий не
больше, чем отражается поток воображаемого времени в повести  на  творческом
процессе  ее  автора. Бог в состоянии уделить неограниченное внимание любому
из нас. Ему не надо разбираться с нами, как с  огромной  массой  народа.  По
отношению  к  Нему  --  вы  отдельный,  особый  человек, как если бы вы были
единственным живым существом, созданным Им. Когда Христос умер, Он  умер  за
каждого из нас, как если бы каждый был единственным в мире.
     Моя  иллюстрация  не  вполне  соответствует  идее,  которую  я стараюсь
пояснить, и вот почему. Автор выходит из одного потока времени (протекающего
в повести) только за счет того, что входит в другой, реальный. Бог, по моему
убеждению, вообще не живет во времени. Его жизнь не сочится по капле, момент
за моментом, как наша. У него все еще не закончился 1940 год; и уже наступил
1990-й. Ведь Его жизнь -- это Он Сам.
     Если вы представите себе время в виде прямой линии,  вдоль  которой  мы
вынуждены  путешествовать,  то  Бога вы должны себе представить в виде целой
страницы, на которой эта линия начерчена. Мы  подходим  к  отдельным  точкам
этой  линии,  одна  за  другой; мы должны оставить "А" прежде, чем мы сможем
достичь "Б", и не можем достичь "В" прежде, чем не оставим "Б" позади.  Бог
сверху,  или извне, или отовсюду вмещает в Себя всю линию целиком и видит ее
всю.
     Эта идея стоит того, чтобы ее постичь,  потому  что  с  ее  помощью  из
христианства   устраняются   кажущиеся   трудности.   Прежде   чем   я  стал
христианином, одно из  основных  моих  недоумений  сводилось  к  следующему.
Христиане утверждают, что вечный Бог, Который вездесущ и Который движет всей
Вселенной,   стал  однажды  человеком.  Что  же  происходило  со  Вселенной,
спрашивал я, когда Он был младенцем или когда  Он  спал?  Как  Он  мог  быть
одновременно  Богом,  Который  знал  все,  и человеком, спрашивающим у Своих
учеников: "Кто прикоснулся ко Мне?" Как  видите,  и  здесь  загвоздка  --  в
категориях  времени:  "Когда  Он был младенцем", "Как мог Он одновременной".
Иными словами, я предполагал, что жизнь Христа как Бога протекала во времени
и Его жизнь как жизнь человека  Иисуса  в  Палестине  представляла  из  себя
короткий  отрезок,  взятый  из  времени, точно так же как моя служба в армии
была коротким периодом моей жизни. Возможно, так думает об этом  большинство
людей.
     Мы  представляем  себе  Бога  живущим  во  времени,  когда  Его  земная
человеческая жизнь только предстояла Ему в будущем. Затем  мы  видим  Его  в
этой  жизни.  Потом Он представляется нам, когда Он может оглянуться на Свою
земную жизнь как на факт в прошлом. Но скорее всего эти  наши  представления
не  имеют  ничего  общего  с  реальностью.  Мы не можем ставить земную жизнь
Христа в Палестине в какое бы то ни было временное соотношение с Его  жизнью
как  Бога,  существующего вне пространства и времени. По-моему, вневременная
истина о Боге -- в том,  что  человеческая  природа  Христа  с  присущей  ей
слабостью,  неведением  и  потребностью в сне включается каким-то образом во
всю Его Божественную жизнь. Эта человеческая жизнь в  Боге,  с  нашей  точки
зрения,  определенный  период  в истории нашего мира (с года рождения нашего
Господа до Его распятия).
     Мы считаем, что этот период -- и период в истории Бога. Но у  Бога  нет
истории.  Он  слишком реален от начала и до конца, чтобы иметь историю. Ведь
иметь историю -- значит потерять часть реального существования  (потому  что
история  -- та часть его, которая ускользнула от нас в прошлое) и не обрести
до поры до времени  другой  его  части  (потому  что  она  еще  в  будущем).
Фактически  у  нас  нет  ничего, кроме крошечной частицы настоящего, которое
исчезает прежде, чем мы начинаем о нем  говорить.  Не  приведи  нам  Господи
думать,  что  и  Бог таков же. Даже мы можем надеяться, что в вечности будем
избавлены от такого рациона.
     Если вы думаете, что Бог существует во времени,  у  вас  возникает  еще
одна трудность. Каждый человек, который сколько-нибудь верит в Бога, верит и
в то, что Бог знает о наших намерениях на завтрашний день. Но если Он знает,
что я собираюсь сделать, не  значит  ли  это,  что  я  не  свободен  сделать
противоположное?
     Здесь  опять-таки  трудность  возникает  из-за  предположения,  что Бог
существует и проявляет Себя в соответствии с линией  времени,  подобно  нам;
единственная  разница  в  том, что Он может видеть будущее, а мы нет. Что ж,
если бы это было так, если Бог может  предвидеть  наши  поступки,  то  очень
трудно  было  бы  понять, как мы можем не совершать их. Но представьте себе,
что Бог над линией времени. В этом случае  то,  что  мы  называем  "завтра",
видно  Ему  так  же  хорошо, как то, что мы называем "сегодня". Для Него все
будет "сейчас". Он не вспоминает того, что мы делали вчера; Он просто  видит
это  теперь,  потому что, хотя для нас "вчера" безвозвратно ушло и потеряно,
для Него оно остается действительностью. Он не предвидит те вещи, которые мы
сделаем "завтра"; Он просто видит, как мы их делаем. Для нас "завтра" еще не
настало, а Он уже сейчас в "завтра". Нам бы никогда не пришло в голову,  что
мы  не  свободны в выборе своих действий в данный момент из-за того, что Бог
знает о том, что мы делаем. В каком-то смысле Он не знает наших действий  до
тех  пор,  пока  мы  их не совершили; но с другой стороны, когда бы мы их ни
совершили, для Него это -- "сейчас".
     Это соображение мне сильно помогло. Если оно не помогает вам,  забудьте
о  нем.  Идея эта -- вполне христианская в том смысле, что ее придерживались
мудрые представители христианства, и ничего противоречащего  христианству  в
ней  нет.  Но  вы  не  найдете  ее ни в Библии, ни в каком-либо из церковных
догматов. И вы можете оставаться превосходным христианином, не  принимая  ее
или не задумываясь над этим вообще.
 

 

 

Hosted by uCoz