Данте Алигьери

Божественная комедия

                                                                                                                                                                      

ПЕСНЬ ТРИНАДЦАТАЯ

 

 

                1 Пусть тот, кто хочет знать, что мне предстало,

                  Вообразит (и образ, внемля мне,

                  Пусть держит так, как бы скала держала)

 

                4 Пятнадцать звезд, горящих в вышине

                  Таким огнем, что он нам блещет в очи,

                  Любую мглу преодолев извне;

 

                7 Вообразит тот Воз, что дни и ночи

                  На нашем небе вольно колесит

                  И от круженья дышла - не короче;

 

               10 И устье рога пусть вообразит,

                  Направленного от иглы устоя,

                  Вокруг которой первый круг скользит;

 

               13 И что они, два знака в небе строя,

                  Как тот, который, чуя смертный хлад,

                  Сплела в былые годы дочь Миноя,

 

               16 Свои лучи друг в друге единят,

                  И эти знаки, преданы вращенью,

                  Идут - один вперед, другой назад, -

 

               19 И перед ним возникнет смутной тенью

                  Созвездие, чей светлый хоровод

                  Меня обвил своей двойною сенью,

 

               22 С которой все, что опыт нам несет,

                  Так несравнимо, как теченье Кьяны

                  С той сферою, что всех быстрей течет.

 

               25 Не Вакх там воспевался, не пеаны,

                  Но в божеской природе три лица

                  И как она и смертная слияны.

 

               28 Умолкнув, оба замерли венца

                  И устремили к нам свое сиянье,

                  И вновь их счастью не было конца.

 

               31 В содружестве божеств прервал молчанье

                  Тот свет, из чьих я слышал тайников

                  О божьем нищем чудное сказанье,

 

               34 И молвил: "Раз один из двух снопов

                  Смолочен, и зерно лежать осталось,

                  Я и второй обмолотить готов.

 

               37 Ты думаешь, что в грудь, откуда бралось

                  Ребро, чтоб вышла нежная щека,

                  Чье небо миру дорого досталось,

 

               40 И в ту, которая на все века,

                  Пронзенная, так много искупила,

                  Что стала всякая вина легка,

 

               43 Весь свет, вместить который можно было

                  Природе человеческой, влила

                  Создавшая и ту и эту сила;

 

               46 И странной речь моя тебе была,

                  Что равного не ведала второго

                  Душа, чья благость в пятый блеск вошла.

 

               49 Вняв мой ответ, поймешь, что это слово

                  С тем, что ты думал, точно совпадет,

                  И средоточья в круге нет другого.

 

               52 Все, что умрет, и все, что не умрет, -

                  Лишь отблеск Мысли, коей Всемогущий

                  Своей Любовью бытие дает;

 

               55 Затем что животворный Свет, идущий

                  От Светодавца и единый с ним,

                  Как и с Любовью, третьей с ними сущей,

 

               58 Струит лучи, волением своим,

                  На девять сущностей, как на зерцала,

                  И вечно остается неделим;

 

               61 Оттуда сходит в низшие начала,

                  Из круга в круг, и под конец творит

                  Случайное и длящееся мало;

 

               64 Я под случайным мыслю всякий вид

                  Созданий, все, что небосвод кружащий

                  Чрез семя и без семени плодит.

 

               67 Их воск изменчив, наравне с творящей

                  Его средой, и потому чекан

                  Дает то смутный оттиск, то блестящий.

 

               70 Вот почему, при схожести семян,

                  Бывает качество плодов неравно,

                  И разный ум вам от рожденья дан.

 

               73 Когда бы воск был вытоплен исправно

                  И натиск силы неба был прямой,

                  То блеск печати выступал бы явно.

 

               76 Но естество его туманит мглой,

                  Как если б мастер проявлял уменье,

                  Но действовал дрожащею рукой.

 

               79 Когда ж Любовь, расположив Прозренье,

                  Его печатью Силы нагнела,

                  То возникает высшее свершенье.

 

               82 Так некогда земная персть могла

                  Стать совершеннее, чем все живое;

                  Так приснодева в чреве понесла.

 

               85 И в том ты прав, что естество земное

                  Не ведало носителей таких

                  И не изведает, как эти двое.

 

               88 И если бы на этом я затих:

                  "Так чем его премудрость несравненна?" -

                  Гласило бы начало слов твоих.

 

               91 Но чтоб открылось то, что сокровенно,

                  Помысли, кем он был и чем влеком,

                  Он, услыхав: "Проси!" - молил смиренно.

 

               94 Я выразил не темным языком,

                  Что он был царь, о разуме неложном

                  Просивший, чтобы истым быть царем;

 

               97 Не чтобы знать, в числе их непреложном,

                  Всех движителей; можно ль заключить

                  К necesse при necesse и возможном;

 

              100 И можно ль primum motum допустить;

                  Иль треугольник в поле полукружья,

                  Но не прямоугольный, начертить.

 

              103 Так вот и прежде речь клонил к тому ж я:

                  Я в царственную мудрость направлял,

                  Сказав про мудрость, острие оружья.

 

              106 И ты взглянув ясней на "восставал",

                  Поймешь, что это значит - меж царями;

                  Их - множество, а круг хороших мал.

 

              109 Вот, что моими сказано словами;

                  Их смысл с твоим сужденьем совместим

                  О праотце и о любимом нами.

 

              112 Да будет то свинцом к стопам твоим,

                  Чтобы ты шел неспешно, как усталый,

                  И к "да", и к "нет", когда к ним путь незрим;

 

              115 Затем что между шалых - самый шалый,

                  Кто утверждать берется наобум

                  Их отрицать с оглядкой слишком малой.

 

              118 Ведь очень часто торопливость дум

                  На ложный путь заводит безрассудно;

                  А там пристрастья связывают ум.

 

              121 И хуже, чем напрасно, ладит судно

                  И не таким, как был, свершит возврат

                  Тот рыбарь правды, чье уменье скудно.

 

              124 Примерами перед людьми стоят

                  Брис, Парменид, Мелисс и остальные,

                  Которые блуждали наугад,

 

              127 Савелий, Арий и глупцы иные,

                  Что были как мечи для божьих книг

                  И искривляли лица их прямые.

 

              130 Никто не думай, что он столь велик,

                  Чтобы судить; никто не числи жита,

                  Покуда колос в поле не поник.

 

              133 Я видел, как угрюмо и сердито

                  Смотрел терновник, за зиму застыв,

                  Но миг - и роза на ветвях раскрыта;

 

              136 Я видел, как, легок и горделив,

                  Бежал корабль далекою путиной

                  И погибал, уже входя в залив.

 

              139 Пусть донна Берта или сэр Мартино,

                  Раз кто-то щедр, а кто-то любит красть,

                  О них не судят с богом заедино;

 

              142 Тот может встать, а этот может пасть".

 

 

ПЕСНЬ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

 

 

                   1 В округлой чаше от каймы к средине

                     Спешит вода иль изнутри к кайме,

                     Смущенная извне иль в сердцевине.

 

                   4 Мне этот образ вдруг мелькнул в уме,

                     Когда умолкло славное светило

                     И Беатриче тотчас вслед Фоме

 

                   7 В таких словах начать благоволила, -

                     Настолько совершенно к их речам

                     Уподобленье это подходило:

 

                  10 "Он хочет, хоть и не открылся вам

                     Ни голосом, ни даже помышленьем,

                     В одной из истин снизойти к корням.

 

                  13 Скажите: свет, который стал цветеньем

                     Природы вашей, будет ли всегда

                     Вас окружать таким же излученьем?

 

                  16 И если вечно будет, то, когда

                     Вы станете опять очами зримы,

                     Как зренью он не причинит вреда?"

 

                  19 Как, налетевшей радостью стремимы,

                     Те, кто крутится в пляске круговой,

                     Поют звончей и вновь неутомимы,

 

                  22 Так, при словах усердной просьбы той,

                     Живей сказалась душ святых отрада

                     Кружением и звуков красотой.

 

                  25 Кто сетует, что смерть изведать надо,

                     Чтоб в горних жить, - не знает, не вкусив,

                     Как вечного дождя сладка прохлада.

 

                  28 Единый, двое, трое, тот, кто жив

                     И правит вечно, в трех и в двух единый,

                     Все, беспредельный, в свой предел вместив,

 

                  31 Трикраты был воспет святой дружиной

                     Тех духов, и напев так нежен был,

                     Что всем наградам мог бы стать вершиной.

 

                  34 И вскоре, в самом дивном из светил

                     Меньшого круга, голос благочестный,

                     Как, верно, ангел деве говорил,

 

                  37 Ответил так: "Доколе Рай небесный

                     Длит праздник свой, любовь, что в нас живет,

                     Лучится этой ризою чудесной.

 

                  40 Ее свеченье пылу вслед идет,

                     Пыл - зренью вслед, а зренье-до предела,

                     Который милость сверх заслуг дает.

 

                  43 Когда святое в новой славе тело

                     Нас облечет, то наше существо

                     Прекрасней станет, завершась всецело:

 

                  46 Окрепнет свет, которым божество

                     По благости своей нас одарило,

                     Свет, нам дающий созерцать его;

 

                  49 И зрения тогда окрепнет сила,

                     Окрепнет пыл, берущий мощность в нем,

                     Окрепнет луч, рождаемый от пыла.

 

                  52 Но словно уголь, пышущий огнем,

                     Господствует над ним своим накалом,

                     Неодолим в сиянии своем,

 

                  55 Так пламень, нас обвивший покрывалом,

                     Слабее будет в зримости, чем плоть,

                     Укрытая сейчас могильным валом.

 

                  58 И этот свет не будет глаз колоть:

                     Орудья тела будут в меру сильны

                     Для всех услад, что нам пошлет господь".

 

                  61 Казались оба хора так умильны,

                     Стремясь "Аминь!" проговорить скорей,

                     Что им был явно дорог прах могильный, -

 

                  64 Быть может, и не свой, а матерей,

                     Отцов и всех, любимых в мире этом

                     И ставших вечной чередой огней.

 

                  67 И вот кругом, сияя ровным светом,

                     Забрезжил блеск над окаймлявшим нас,

                     Подобный горизонту пред рассветом.

 

                  70 И как на небе в предвечерний час

                     Рождаются мерцанья, чуть блистая,

                     Которым верит и не верит глаз,

 

                  73 Я видел - новых бестелесных стая

                     Окрест меня сквозит со всех сторон,

                     Два прежних круга третьим окружая.

 

                  76 О Духа пламень истинный! Как он

                     Разросся вдруг, столь огнезарно ясно,

                     Что взгляд мой не стерпел и был сражен!

 

                  79 Но Беатриче так была прекрасна

                     И радостна, что это воссоздать

                     Мое воспоминание не властно.

 

                  82 В ней силу я нашел глаза поднять

                     И увидал, что вместе с ней мгновенно

                     Я в высшую вознесся благодать.

 

                  85 Что я поднялся, было несомненно,

                     Затем что глубь звезды, раскалена,

                     Смеялась рдяней, чем обыкновенно.

 

                  88 Всем сердцем, речью, что во всех одна,

                     Создателю свершил я всесожженье

                     За то, что эта милость мне дана;

 

                  91 Еще в груди не кончилось горенье

                     Творимой жертвы, как уже я знал,

                     Что господу угодно приношенье;

 

                  94 Затем что сонм огней так ярко ал

                     Предстал мне в двух лучах, что, созерцая:

                     "О Гелиос, как дивно!" - я сказал.

 

                  97 Как, меньшими и большими мерцая

                     Огнями, Млечный Путь светло горит

                     Меж остий мира, мудрецов смущая,

 

                 100 Так в недрах Марса, звездами увит,

                     Из двух лучей, слагался знак священный,

                     Который в рубежах квадрантов скрыт.

 

                 103 Здесь память победила разум бренный;

                     Затем что этот крест сверкал Христом

                     В красе, ни с чем на свете несравненной.

 

                 106 Но взявший крест свой, чтоб идти с Христом,

                     Легко простит мне упущенья речи,

                     Узрев тот блеск, пылающий Христом.

 

                 109 Сияньем озарив и ствол, и плечи,

                     Стремились пламена, искрясь сильней

                     При прохожденье мимо и при встрече.

 

                 112 Так, впрямь и вкривь, то тише, то быстрей,

                     Подобные изменчивому рою,

                     Крупинки тел, короче и длинней,

 

                 115 Плывут в луче, секущем полосою

                     Иной раз мрак, который, хоронясь,

                     Мы создаем искусною рукою.

 

                 118 Как струны арф и скрипок, единясь,

                     Звенят отрадным гудом неразымно

                     Для тех, кому невнятна в звуках связь,

 

                 121 Так в этих светах, блещущих взаимно,

                     Песнь вдоль креста столь дивная текла,

                     Что я пленился, хоть не понял гимна.

 

                 124 Что в нем звучит высокая хвала,

                     Я понял, слыша: "Для побед воскресни",

                     Но речь невнятной разуму была.

 

                 127 Я так влюбился в голос этой песни,

                     И так он мной всецело овладел,

                     Что я вовек не ведал уз чудесней.

 

                 130 Мне скажут, что язык мой слишком смел

                     И я принизил очи заревые,

                     В которых всем мечтам моим предел;

 

                 133 Но взвесивший, что в высоте живые

                     Печати всех красот мощней царят,

                     А там я к ним поздней воззрел впервые,

 

                 136 Простит мне то, в чем я виниться рад,

                     Чтоб быть прощенным, и воздаст мне верой;

                     Святой восторг отсюда не изъят,

 

                 139 Затем что он все чище с каждой сферой.

 

 

 

 

 

Hosted by uCoz