Данте Алигьери

Божественная комедия

                                                                                                                                                                      

ПЕСНЬ СЕМНАДЦАТАЯ

 

 

                1 Вот острохвостый зверь, сверлящий горы,

                  Пред кем ничтожны и стена, и меч;

                  Вот, кто земные отравил просторы".

 

                4 Такую мой вожатый начал речь,

                  Рукою подзывая великана

                  Близ пройденного мрамора возлечь.

 

                7 И образ омерзительный обмана,

                  Подплыв, но хвост к себе не подобрав,

                  Припал на берег всей громадой стана.

 

               10 Он ясен был лицом и величав

                  Спокойством черт приветливых и чистых,

                  Но остальной змеиным был состав.

 

               13 Две лапы, волосатых и когтистых;

                  Спина его, и брюхо, и бока -

                  В узоре пятен и узлов цветистых.

 

               16 Пестрей основы и пестрей утка

                  Ни турок, ни татарин не сплетает;

                  Хитрей Арахна не ткала платка.

 

               19 Как лодка на причале отдыхает,

                  Наполовину погрузясь в волну;

                  Как там, где алчный немец обитает,

 

               22 Садится бобр вести свою войну, -

                  Так лег и гад на камень оголенный,

                  Сжимающий песчаную страну.

 

               25 Хвост шевелился в пустоте бездонной,

                  Крутя торчком отравленный развил,

                  Как жало скорпиона заостренный.

 

               28 "Теперь нам нужно, - вождь проговорил, -

                  Свернуть с дороги, поступь отклоняя

                  Туда, где гнусный зверь на камни всплыл".

 

               31 Так мы спустились вправо и, вдоль края,

                  Пространство десяти шагов прошли,

                  Песка и жгучих хлопьев избегая.

 

               34 Приблизясь, я увидел невдали

                  Толпу людей, которая сидела

                  Близ пропасти в сжигающей пыли.

 

               37 И мне мой вождь: "Чтоб этот круг всецело

                  Исследовать во всех его частях,

                  Ступай, взгляни, в чем разность их удела.

 

               40 Но будь короче там в твоих речах;

                  А я поговорю с поганым дивом,

                  Чтоб нам спуститься на его плечах".

 

               43 И я пошел еще раз над обрывом,

                  Каймой седьмого круга, одинок,

                  К толпе, сидевшей в горе молчаливом.

 

               46 Из глаз у них стремился скорбный ток;

                  Они все время то огонь летучий

                  Руками отстраняли, то песок.

 

               45 Так чешутся собаки в полдень жгучий,

                  Обороняясь лапой или ртом

                  От блох, слепней и мух, насевших кучей.

 

               52 Я всматривался в лица их кругом,

                  В которые огонь вонзает жала;

                  Но вид их мне казался незнаком.

 

               55 У каждого на грудь мошна свисала,

                  Имевшая особый знак и цвет,

                  И очи им как будто услаждала.

 

               58 Так, на одном я увидал кисет,

                  Где в желтом поле был рисунок синий,

                  Подобный льву, вздыбившему хребет.

 

               61 А на другом из мучимых пустыней

                  Мешочек был, подобно крови, ал

                  И с белою, как молоко, гусыней.

 

               64 Один, чей белый кошелек являл

                  Свинью, чреватую и голубую,

                  Сказал мне: "Ты зачем сюда попал?

 

               67 Ступай себе, раз носишь плоть живую,

                  И знай, что Витальяно, мой земляк,

                  Придет и сядет от меня ошую.

 

               70 Меж этих флорентийцев я чужак,

                  Я падуанец; мне их голос грубый

                  Все уши протрубил: "Где наш вожак,

 

               73 С тремя козлами, наш герой сугубый?".

                  Он высунул язык и скорчил рот,

                  Как бык, когда облизывает губы.

 

               76 И я, боясь, не сердится ли тот,

                  Кто мне велел недолго оставаться,

                  Покинул истомившийся народ.

 

               79 Тем временем мой вождь успел взобраться

                  Дурному зверю на спину - и мне

                  Промолвил так: "Теперь пора мужаться!

 

               82 Вот, как отсюда сходят к глубине.

                  Сядь спереди, я буду сзади, рядом,

                  Чтоб хвост его безвреден был вполне".

 

               85 Как человек, уже объятый хладом

                  Пред лихорадкой, с синевой в ногтях,

                  Дрожит, чуть только тень завидит взглядом, -

 

               88 Так я смутился при его словах;

                  Но как слуга пред смелым господином,

                  Стыдом язвимый, я откинул страх.

 

               91 Я поместился на хребте зверином;

                  Хотел промолвить: "Обними меня", -

                  Но голоса я не был властелином.

 

               94 Тот, кто и прежде был моя броня,

                  И без того поняв мою тревогу,

                  Меня руками обхватил, храня,

 

               97 И молвил: "Герион, теперь в дорогу!

                  Смотри, о новой ноше не забудь:

                  Ровней кружи и падай понемногу".

 

              100 Как лодка с места трогается в путь

                  Вперед кормой, так он оттуда снялся

                  И, ощутив простор, направил грудь

 

              103 Туда, где хвост дотоле извивался;

                  Потом как угорь выпрямился он

                  И, загребая лапами, помчался.

 

              106 Не больше был испуган Фаэтон,

                  Бросая вожжи, коими задетый

                  Небесный свод доныне опален,

 

              109 Или Икар, почуя воск согретый,

                  От перьев обнажавший рамена,

                  И слыша зов отца: "О сын мой, где ты?" -

 

              112 Чем я, увидев, что кругом одна

                  Пустая бездна воздуха чернеет

                  И только зверя высится спина.

 

              115 А он все вглубь и вглубь неспешно реет,

                  Но это мне лишь потому вдогад,

                  Что ветер мне в лицо и снизу веет.

 

              118 Уже я справа слышал водопад,

                  Грохочущий под нами, и пугливо

                  Склонил над бездной голову и взгляд;

 

              121 Но пуще оробел, внизу обрыва

                  Увидев свет огней и слыша крик,

                  И отшатнулся, ежась боязливо.

 

              124 И только тут я в первый раз постиг

                  Спуск и круженье, видя муку злую

                  Со всех сторон все ближе каждый миг.

 

              127 Как сокол, мощь утратив боевую,

                  И птицу и вабило тщетно ждав, -

                  Так что сокольник скажет: "Эх, впустую!"

 

              130 На место взлета клонится, устав,

                  И, опоясав сто кругов сначала,

                  Вдали от всех садится, осерчав, -

 

              133 Так Герион осел на дно провала,

                  Там, где крутая кверху шла скала,

                  И, чуть с него обуза наша спала,

 

              136 Взмыл и исчез, как с тетивы стрела.

 

 

ПЕСНЬ ВОСЕМНАДЦАТАЯ

 

 

                  1 Есть место в преисподней. Злые Щели,

                    Сплошь каменное, цвета чугуна,

                    Как кручи, что вокруг отяготели.

 

                  4 Посереди зияет глубина

                    Широкого и темного колодца,

                    О коем дальше расскажу сполна.

 

                  7 А тот уступ, который остается,

                    Кольцом меж бездной и скалой лежит,

                    И десять впадин в нем распознается.

 

                 10 Каков у местности бывает вид,

                    Где замок, для осады укрепленный,

                    Снаружи стен рядами рвов обвит,

 

                 13 Таков и здесь был дол изборожденный;

                    И как от самых крепостных ворот

                    Ведут мосты на берег отдаленный,

 

                 16 Так от подножья каменных высот

                    Шли гребни скал чрез рвы и перекаты,

                    Чтоб у колодца оборвать свой ход.

 

                 19 Здесь опустился Герион хвостатый

                    И сбросил нас обоих со спины;

                    И влево путь направил мой вожатый

 

                 22 Я шел, и справа были мне видны

                    Уже другая скорбь и казнь другая,

                    Какие в первом рву заключены.

 

                 25 Там в два ряда текла толпа нагая;

                    Ближайший ряд к нам направлял стопы,

                    А дальний - с нами, но крупней шагая.

 

                 28 Так римляне, чтобы наплыв толпы,

                    В год юбилея, не привел к затору,

                    Разгородили мост на две тропы,

 

                 31 И по одной народ идет к собору,

                    Взгляд обращая к замковой стене,

                    А по другой идут навстречу, в гору.

 

                 34 То здесь, то там в кремнистой глубине

                    Виднелся бес рогатый, взмахом плети

                    Жестоко бивший грешных по спине.

 

                 87 О, как проворно им удары эти

                    Вздымали пятки! Ни один не ждал,

                    Пока второй обрушится иль третий.

 

                 40 Пока я шел вперед, мой взор упал

                    На одного; и я воскликнул: "Где-то

                    Его лицом я взгляд уже питал".

 

                 43 Я стал, стараясь распознать, кто это,

                    И добрый вождь, остановясь со мной,

                    Нагнать его мне не чинил запрета.

 

                 46 Бичуемый, скрывая облик свой,

                    Склонил чело; но труд пропал впустую;

                    Я молвил: "Ты, с поникшей головой,

 

                 49 Когда наружность носишь не чужую, -

                    Венедико Каччанемико. Чем

                    Ты заслужил приправу столь крутую?"

 

                 52 И он: "Я не ответил бы совсем,

                    Но мне твоя прямая речь велела

                    Припомнить мир старинный. Я был тем,

 

                 55 Кто постарался, чтоб Гизолабелла

                    Послушалась маркиза, хоть и врут

                    Различное насчет срамного дела.

 

                 58 Не первый я болонец плачу тут;

                    Их понабилась здесь такая кипа,

                    Что столько языков не наберут

 

                 61 Меж Савеной и Рено молвить sipa;

                    Немудрено: мы с алчностью своей

                    До смертного не расстаемся хрипа".

 

                 64 Тут некий бес, среди его речей,

                    Стегнул его хлыстом и огрызнулся:

                    "Ну, сводник! Здесь не бабы, поживей!"

 

                 67 Я к моему вожатому вернулся;

                    Пройдя немного, мы пришли туда,

                    Где длинный гребень от скалы тянулся.

 

                 70 Мы на него взобрались без труда

                    И с этим истязуемым народом,

                    Направо взяв, расстались навсегда.

 

                 73 И там, где гребень нависает сводом,

                    Чтоб дать толпе бичуемой пройти, -

                    Мой вождь сказал: "Постой - и мимоходом

 

                 76 Свои глаза на этих обрати,

                    Которых ты еще не видел лица,

                    Пока им было с нами по пути".

 

                 74 Под древний мост спешила вереница

                    Второго ряда, двигаясь на нас,

                    Стегаемая, как и та станица.

 

                 82 И вождь, не ждав вопроса этот раз,

                    Сказал: "Взгляни вот на того, большого:

                    Ему и боль не увлажняет глаз.

 

                 85 Как полон он величества былого!

                    То мудрый и отважный властелин,

                    Ясон, руна стяжатель золотого.

 

                 88 Приплыв на Лемнос средь морских пучин,

                    Где женщины, отринув все, что свято,

                    Предали смерти всех своих мужчин,

 

                 91 Он обманул, украсив речь богато,

                    Младую Гипсипилу, в свой черед

                    Товарок обманувшую когда-то.

 

                 94 Ее он бросил там понесшей плод;

                    За это он так и бичуем злобно,

                    И также за Медею казнь несет.

 

                 97 С ним те, кто обманул ему подобно;

                    Про первый ров и тех, кто стиснут в нем,

                    Нет нужды ведать более подробно".

 

                100 Достигнув места, где тропа крестом

                    Пересекает грань второго вала,

                    Чтоб дальше снова выгнуться мостом,

 

                103 Мы слышали, как в ближнем рву визжала

                    И рылом хрюкала толпа людей

                    И там себя ладонями хлестала.

 

                106 Откосы покрывал тягучий клей

                    От снизу подымавшегося чада,

                    Несносного для глаз и для ноздрей.

 

                109 Дно скрыто глубоко внизу, и надо,

                    Дабы увидеть, что такое там,

                    Взойти на мост, где есть простор для взгляда.

 

                112 Туда взошли мы, и моим глазам

                    Предстали толпы влипших в кал зловонный,

                    Как будто взятый из отхожих ям.

 

                115 Там был один, так густо отягченный

                    Дермом, что вряд ли кто бы отгадал,

                    Мирянин это или постриженный.

 

                118 Он крикнул мне: "Ты что облюбовал

                    Меня из всех, кто вязнет в этой прели?"

                    И я в ответ: "Ведь я тебя встречал,

 

                121 И кудри у тебя тогда блестели;

                    Я и смотрю, что тут невдалеке

                    Погряз Алессио Интерминелли".

 

                124 И он, себя темяша по башке:

                    "Сюда попал я из-за льстивой речи,

                    Которую носил на языке".

 

                127 Потом мой вождь: "Нагни немного плечи, -

                    Промолвил мне, - и наклонись вперед,

                    И ты увидишь: тут вот, недалече

 

                130 Себя ногтями грязными скребет

                    Косматая и гнусная паскуда

                    И то присядет, то опять вскокнет.

 

                133 Фаида эта, жившая средь блуда,

                    Сказала как-то на вопрос дружка:

                    "Ты мной довольна?" - "Нет, ты просто чудо!"

 

                136 Но мы наш взгляд насытили пока".

 

 

 

 

 

 

Hosted by uCoz