Уильям Баркли 

Комментарии к Новому Завету 

 

 

 

                                                                                                                                                                      

 Глава семнадцатая

ИСТОРИЯ МАЛОВЕРНОГО И ПРЕБЫВАНИЕ В ОЧАРОВАННОЙ СТРАНЕ

Когда я снова заснул, мне приснилось продолжение этой истории. Вижу, пилигримы спустились с гор и пошли к дороге, ведущей к Небесному Граду. Чуть ниже слева видна была местность по имени Самомнение, куда вела тропка, ответвляющаяся от этой дороги.

По ней шел юноша, который весь светился от радости. Имя его было Невежда. Христианин спросил его, откуда он и куда идет.

— Я родом из той местности, что лежит внизу, и иду в Небесный Град.

— Но как ты намерен войти в ворота Небесного Града? Боюсь, что ты встретишься с большими трудностями, — сказал Христианин.

— Войду, как все другие добрые люди.

— А пропуск у тебя есть?

— Нет, но я знаю волю моего Господа и прожил достойную жизнь. Всякому человеку я воздавал должное, молился, соблюдал посты, выполнял свой долг перед Богом и перед людьми, отдавал десятину, подавал милостыню и покинул свою родину ради страны, куда теперь направляюсь.

— Но послушай, друг, ты ведь не прошел через Тесные врата в начале этой дороги. Ты пришел сюда окольными путями. Поэтому, мне сдается, что сколь бы хорошо ты о себе ни думал, в день суда тебя скорее обвинят в воровстве и убийстве, чем впустят в город.

— Господа, — ответил Невежда, — вы мне совершенно чужие люди. Я вас не знаю. Вы следуете религии вашей страны, а мне позвольте следовать своей. Я надеюсь, что все будет хорошо. Что же касается Тесных врат, о которых вы говорите, то все во всем мире знают, что они ужасно далеки отсюда. Я даже не уверен, что кто-нибудь из наших может указать туда дорогу, да и никому это и не нужно, так как от нас ведет сюда красивая зеленая тропка.

Когда Христианин понял, с каким невежественным человеком имеет дело, он шепотом сказал Уповающему:

— "Видал ли ты человека, мудрого в глазах его? На глупого больше надежды, нежели на него". По какой бы дороге ни шел глупец, у него всегда недостает ума, и всякому видно, что он глупец. Не знаю, продолжить ли разговор с ним или оставить его одного и дать ему возможность обдумать то, что он от нас услышал. Время от времени мы можем оглядываться назад и, может быть, сможем ему помочь.

— Да, оставим его пока одного, пусть поразмыслит об услышанном... По-моему, не следует ему все сразу объяснять, он легче поймет, если мы будем ему рассказывать все постепенно.

...Они прошли вперед. Невежда молча шел позади. Неожиданно они оказались в очень темном месте, где они увидели человека, которого семь злых духов связали семью толстыми веревками и тащили к той двери, на которую им указали пастухи и откуда слышались стоны и треск огня. Христианин и его товарищ пришли в ужас, и пока злые духи тащили незнакомца, Христианин пытался разглядеть его. Ему показалось, что это был его знакомый по имени Отпавший из города Отступничество. Но он не мог сказать это с полной уверенностью, потому что несчастный опустил голову, как вор, пойманный на месте преступления, и черты лица невозможно было рассмотреть. Когда они ушли вперед, Уповающий обернулся и заметил на его спине бумажку с надписью: "Распутник и заслуживающий осуждения отступник".

Христианин обратился к своему товарищу:

— Я только что вспомнил, что случилось с одним человеком из этой местности. Звали его Маловерным; человек он был честный и порядочный и жил в городе Искренность. Вот что с ним однажды произошло.

К этому месту, где мы сейчас находимся, примыкает дорога, идущая от Широких врат. Дорога эта носит название стези Мертвецов, потому что на ней совершается много убийств. Маловерный, такой же пилигрим, как и мы с тобой, присел отдохнуть на обочине стези и уснул. В это время шли по ней от Широких врат три дюжих молодца по имени Необузданный, Назойливый и Виновность — три брата. Заметив Маловерного, который только что проснулся и собирался идти дальше, они поспешно подбежали к нему. Увидев неожиданно пред собой трех крепких мужчин, Маловерный побледнел от страха. О сопротивлении он и думать не посмел. Необузданный потребовал у него кошелек с деньгами. Назойливый, видя, что он не торопится отдавать его, ловко засунул руку в его карман и вытащил оттуда мешочек с серебром. Бедняга громко завопил:

"Воры! Караул! Грабят!". Но тут Виновность огромной дубиной так сильно ударил его по голове, что Маловерный, как подкошенный, повалился на землю, и, казалось, смерть была неминуема. Злодеи еще некоторое время постояли около него. Вдруг послышались чьи-то шаги на дороге, и, боясь, что это идет воин по имени Великая Милость, живущий в городе Полное Упование, они опрометью пустились бежать, бросив беднягу на произвол судьбы. Спустя некоторое время Маловерный пришел в себя и кое-как, ползком, продолжил свой путь.

— Неужели они забрали у него все, что он имел? — спросил Уповающий.

— Нет, у него еще были свидетельство и драгоценные камни. Но мне рассказывали, что бедняга сильно горевал, потому что воры отняли у него почти все, что он имел. У него осталось всего несколько монет, но этого было явно недостаточно, чтобы продолжить путешествие. Говорят, что в конце концов он был вынужден просить милостыню, чтобы не умереть с голоду, так как дорогие каменья свои продавать не имел права. Милостыню подавали немногие, поэтому большую часть своего пути ему пришлось голодать.

— Но не странно ли, что злодеи не забрали у него свидетельство, дающее право на вход в Небесный Град? — продолжил Уповающий.

— Правда, это странно. Надо сказать, что они не потому оставили ему свидетельство, что он хорошо его спрятал, ведь от страха он совсем растерялся и уже просто ничего не мог спрятать. Только благодаря Божьему провидению эта драгоценность осталась при нем.

— Однако самым большим утешением ему было то, что он сберег свое свидетельство.

— Увы, он не понимал, что это свидетельство бесценно. Долгое время он не мог прийти в себя от пережитого страха. Мысли его заняты были лишь тем, как ему продолжить путешествие, не имея за душой ни гроша. Лишь изредка вспоминал он о своем свидетельстве, и эти моменты можно было сравнить с маленькой светящейся звездочкой на черном небосклоне. Но звездочка эта сияла недолго, мрачные мысли о деньгах вытесняли все то хорошее, что вспыхивало в его душе.

— Бедняга! Он был, вероятно, и жизни не рад!

— Да, велика была его скорбь! Представим себя на его месте:

быть ограбленным, униженным, израненным в чужой стране! Каково нам было бы! Чудо, что он не разочаровался в жизни! Мне рассказывали, что весь оставшийся путь он стонал и вздыхал, подробно рассказывая каждому встречному, как и где его ограбили, кто были эти злодеи и как они его чуть не убили.

— Я никак не могу понять, что в такой нужде он не продал и не заложил один из своих драгоценных камней, чтобы не унижаться и не просить милостыню.

— Ты совершенно не думаешь, что говоришь! Где он мог заложить или кому продать свои драгоценности? В той стране, где его ограбили, драгоценные камни не котировались, а укрепление духа, в котором он так нуждался, он здесь получить не мог. Кроме того, он знал, что лишится всякого наследства в Небесном Граде, если не предъявит у ворот в город своих драгоценностей. А это для него было страшнее нападения тысячи злодеев.

— Но разве Исав не продал свое первородство, которое было для него самым драгоценным камнем, за блюдо чечевицы? Если он так поступил, почему бы и Маловерному не сделать того же? — спросил Уповающий.

— Конечно, Исав продал свое первородство. Многие поступают так и сегодня, лишая себя Божьего благословения. Ты должен, однако, учесть, что ситуации, в которых находились Исав и Маловерный, различны. Старшинство Исава было символическим, тогда как драгоценные камни Маловерного были истинными. Исав пошел на все, только б насытить свое чрево, его желание определялось плотскими вожделениями, не то было с Маловерным. Исав мечтал наесться. "Ибо я на краю смерти, — говорил он, — какая же мне польза от моего первородства?" Вера Маловерного, хотя ему в удел и досталась лишь малая доля, охраняла его от подобного сумасбродства, и потому он, зная исключительную ценность своих драгоценных камней, ни за что бы не продал их. Нигде в Писании не сказано, что Исав верил. Поэтому неудивительно, что тому, кто думает лишь об ублажении плоти, что характерно для всякого человека, не имеющего в сердце веры, ничего не стоит продать сатане и первородство свое, и душу свою. И если человек вобьет себе в голову удовлетворить какое-либо желание, он добивается этого любой ценой. Но Маловерный был не из таковых. Он стремился к духовной пище. Продать драгоценности ему не позволяли его убеждения. Разве может человек заставить голубя питаться падалью, как это делают вороны? Неверующий человек ради удовлетворения своих плотских желаний способен заложить, продать, завещать и обещать все, что угодно. Верующий же, даже если вера его очень слаба, но искренна, на это не способен.

— Я признаю свою ошибку, — согласился Уповающий. — Но должен сказать честно, что твои резкие слова чуть было не стали причиной ссоры между нами.

— Неужели?! Но обдумай спокойно все сказанное мною, и ты согласишься, что все это верно.

— Однако эти три злодея, по-моему, еще и порядочные трусы, потому что, услыхав вдалеке чьи-то шаги, пустились наутек. Почему бы Маловерному не попробовать оказать сопротивление? Где его мужество? По-моему, он не должен был так быстро сдаваться.

— Многие называют их трусами, но мало тех, кто готов был единоборствовать с ними. Маловерный не имел для этого нужной отваги, и мне кажется, брат, что если бы ты был на его месте, то ты бы отразил не более одного удара. И, право, ты боек сейчас лишь потому, что они от нас далеки. Но представь себе, что они стоят перед тобой, тогда бы ты иначе заговорил. Притом не забывай, что они наемные разбойники: они находятся на службе у царя бездны, который в случае необходимости тотчас спешит к ним на помощь. А голос у царя, как рев рыкающего льва. Я сам прошел через это и знаю, как это страшно. Они втроем напали на меня, и я сначала защищался, как подобает христианину. Но они только свистнули, и явился их хозяин. Так бы моя душа и погибла ни за что ни про что, если б Господь из одной только милости не одел меня в броню. И скажу тебе, что даже в броне и с оружием в руках бороться с ними было трудно. Никто заранее не может знать, что тебя ждет в такой схватке, разве только тот, кто сам испытал это.

— Хорошо. Но ведь они убежали, когда им только померещилось, что идет Великая Милость.

— Да, они не раз убегали и даже вместе с хозяином, когда показывался Великая Милость. И неудивительно: он один из бойцов Царя Небесного. Ты, надеюсь, согласишься, что между Маловерным и бойцом Царя есть разница? Не все подданные Царя могут быть Его бойцами, и не все способны смело ринуться в бой. Разумно ли предполагать, что каждый мальчик может одолеть Голиафа, как Давид? Можно ли от воробья ожидать силы быка? Одни сильны, другие слабы; одни обладают большей верой, другие — меньшей. Этот же человек, о котором идет речь, был слаб.

— Жаль, что эти молодцы не встретились с Великой Милостью, он бы им задал, — заметил Уповающий.

— Ему тоже не так-то просто их одолеть, — ответил Христианин. — Великая Милость искусно владеет оружием и может с ними справиться лишь тогда, когда они находятся от него на расстоянии меча. Стоит одному из злодеев напасть на него сзади, ему трудно будет устоять на ногах. А когда человек лежит, на что он способен? Кто близко знаком с Великой Милостью, тот хорошо знает, что все лицо его в шрамах. Я даже слышал, что он однажды рассказывал подробности одной из битв: "Мы уже не надеялись остаться в живых". Вспомни, как злодеи заставляли Давида стонать, скорбеть и сетовать. Даже Езекия и певец Еман, герои своего времени, подкрепляли себя молитвой, чтобы в борьбе с этими злодеями выйти победителями. И несмотря на все это, они сильно пострадали. Апостолу Петру также однажды пришлось схватиться с ними. Он по праву считается главою апостолов, однако эти злодеи довели его до того, что он испугался голоса служанки!

Хозяин этих злодеев всегда находится поблизости и в любую минуту готов прийти к ним на помощь. Это о нем сказано: "Когда он поднимается, силачи в страхе, совсем теряются от ужаса. Меч, коснувшийся его, не устоит, ни копье, ни дротик, ни латы. Железо он считает за солому, медь — за гнилое дерево. Дочь лука не обратит его в бегство, пращные камни обращаются для него в плеву. Булава считается у него за соломину; свисту дротика он смеется".

Что делать человеку в этом случае? Конечно, если б иметь коня Иова, много подвигов можно было бы совершить: "Храпение ноздрей его — ужас; он роет ногою землю и восхищается силою; идет навстречу оружию; он смеется над опасностью и не робеет и не отворачивается от меча; колчан звучит над ним, сверкает копье и дротик; в порыве ярости он глотает землю и не может стоять при звуке трубы; при трубном звуке он издает голос: гу! гу! и издалека чует битву, громкие голоса вождей и крик". Но для таких безлошадных, как мы с тобой, лучше не желать встречи с ними и не хвастать, что мы бы не отступили. Тот, кто очень много говорит о смелости, обычно в схватке сдается первым. Посмотри на Петра, о котором я уже упоминал. Насколько он был самонадеянным! Он уверял Учи— теля, что уж кто-кто, а он пойдет за ним даже на смерть, пусть все остальные ученики оставят Его.

Поэтому, когда мы слышим о подобных злодействах, мы всегда должны помнить, что:

— во-первых, нельзя пускаться в путь, не облачившись в броню. Нельзя забывать дома щит, ибо отсутствие его было причиной того, что тот, кто столь храбро боролся с левиафаном, не смог его победить. Понятно, что когда мы отправляемся в далекое путешествие без щита, враг нас вообще не боится. Хорошо сказал один мудрый пилигрим: "А паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого";

— во-вторых, мы должны испросить у Всевышнего помощь, поддержку, силу и мужество, просить послать Ангела-Хранителя. Давид, проходя по долине Смертной Тени, ликовал, потому что знал и чувствовал, что Он был с ним. Моисей готов был умереть, нежели ступить шаг без своего Бога.

Да, милый брат, если Он с нами, нам нечего бояться, даже если тысячи и тысячи таких злодеев встретятся нам в пути. Без Него же даже самые смелые, гордые и уверенные в себе падут побежденными.

Я тоже однажды был в подобной схватке, и лишь по великой милости Его жив. Похвастаться своим мужеством я не могу. И, право, сочту себя счастливым, если избегну впредь таких встреч. А ведь нас, пожалуй, ждет еще немало опасностей. Но Господь, спасший меня от льва и медведя, избавит меня и от филистимлянина.

И Христианин запел:

"Бедный Маловерный! Ты был избит и ограблен злодеями. Помни сие, верующий, и молитвой укрепляй свою веру! Лишь тогда ты сможешь победить тьму. Без Него не совладать тебе даже и с одним врагом".

Так и шли они вдвоем, а Невежда шел позади. Вскоре они подошли к развилке и в полной растерянности остановились. Дело в том, что в этом месте дорога раздваивалась таким образом, что совершенно невозможно было определить, которая из них ведет к Небесному Граду. Пока они обдумывали, который путь им избрать, к ним подошел чернокожий человек в сияющей одежде и спросил, почему они тут стоят. Они ответили, что направляются в Небесный Град, но не знают, по какой дороге им идти.

— Идите за мной, — сказал чернокожий, — я тоже иду туда. Пилигримы пошли за ним, не замечая того, что ступили на путь, который ведет в сторону от Небесного Града. Они поняли свою ошибку лишь тогда, когда попали в силки, которые обычно ставят на диких зверей. В этот момент чернокожий сбросил свое белое одеяние, и они увидели, кто этот человек. Горько стали они сетовать, считая, что спастись уже невозможно.

Тогда Христианин обратился к своему товарищу:

— Теперь я понял, что меня опять ввели в заблуждение. Не предупреждали ли нас пастухи остерегаться Соблазнителя. Правду говорил древний мудрец: "Человек, льстящий другу своему, расстилает сеть ногам его".

— А ведь пастухи дали нам подробное описание нашего дальнейшего пути, но мы даже не заглянули в него и не остерегались лжесоветчиков. Давид был мудрее нас: "В делах человеческих, по слову уст Твоих, я охранял себя от путей притеснителя".

Лежа на земле, опутанные сетью, горько упрекали они себя за свою глупость. Вдруг они увидели человека, окруженного чудным сиянием, который подходил к ним, держа в руках бич.

— Кто вы, — спросил Он, — и что вы тут делаете?

— Мы бедные, несчастные пилигримы и идем к горе Сион. У развилки мы встретили чернокожего человека в белой одежде, который и завел нас сюда. Он обещал помочь нам, заверив, что тоже идет в Небесный Град.

— Это Соблазнитель или иначе Лжеапостол, который принял вид Ангела света.

Он разорвал путы и освободил их. Затем продолжил:

— Идите за Мной, чтоб я мог указать вам истинный путь. И Он повел их назад к развилке.

— Где вы провели последнюю ночь? — спросил Он их.

— У пастухов на Отрадных горах, — ответили они.

— Разве они вам не дали описание вашего пути?

— Дали.

— И вы на развилке не заглянули в него?

— Мы совсем забыли про это описание.

— Не предостерегали ли вас пастухи от коварств Соблазнителя?

— Да, но увы, мы не предполагали, что речь его столь красноречива и сладка!

После этого Он заставил их лечь на землю и несколько раз сильно ударил их бичом.

— Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю. Итак, будьте ревностны и покайтесь. Продолжайте свой путь и не забывайте указаний пастухов!

Они поблагодарили Его и вновь пошли по истинному пути, напевая при этом: "О, поглядите, что случилось с пилигримами, вставшими на ложный путь: они были пойманы в сети, потому что пренебрегли добрым советом пастухов. Теперь они освобождены, но какой ценой! Да будет это всем уроком!".

Спустя некоторое время они увидели на дороге человека, медленно идущего по большой дороге навстречу им.

— Смотри, вон идет человек, который идет от Сиона, — удивленно воскликнул Христианин.

— Я его тоже вижу, но будем теперь осторожнее, вдруг он тоже Соблазнитель.

Незнакомец, поравнявшись с ними, спросил, куда они идут. Звали его Атеист.

— Мы идем к горе Сион, — ответил Христианин.

Атеист громко расхохотался в ответ.

— В чем дело? Почему ты смеешься?

— Я смеюсь над вашим невежеством. Вы избрали путь, на котором вы ничего, кроме беды, не пожнете.

— Ты полагаешь, что нас в Небесный Град не примут?

— Примут?! Да этого города нет во всей вселенной!

— Есть!

— Когда я жил дома у себя на родине, — сказал Атеист, — я тоже эти сказочки слышал и решил найти его. И вот я уже двадцать лет ищу этот город и не могу его найти, потому что никакого Небесного Града и никакого Сиона не существует.

— Мы оба не только слышали, но и уверены в том, что гора Сион не вымысел, что она существует, — стояли на своем Христианин и Уповающий.

— Если б и я этому не поверил, то не ушел бы так далеко от дома, чтобы отыскать эту гору и этот город. Я его долго искал, ушел гораздо дальше вас и ничего не нашел. Я возвращаюсь назад, чтобы наслаждаться жизнью, а не жить надеждами на что-то нереальное, вовсе несуществующее.

Тогда Христианин обратился к Уповающему с вопросом:

— Неужели этот человек говорит правду?

— Остерегайся его! Он один из Соблазнителей, — ответил Уповающий. — Вспомни, как дорого мы поплатились за то, что однажды уже послушались одного. Чтоб не существовало Сиона? Да быть этого не может! Разве мы не видели с вершин Отрадных гор врата Небесного Града? Притом, разве мы не должны жить верой? Идем, брат, не то Тот, Кто наказал нас бичом, снова настигнет нас. Тебе следовало бы дать мне тот совет, который я тебе сейчас дам: "Перестань, сын мой, слушать внушения об уклонении от изречений разума". Милый брат, не слушай Соблазнителя. Будем веровать ко спасению наших душ.

— Я спросил тебя об этом не потому, что сомневался в истинности нашей веры. Мне хотелось тебя испытать, и я уже заранее радовался твоему ответу. Что же касается этого человека, то он ослеплен богом мира сего. Продолжим свой путь, ибо мы веруем в истину, в которой нет ни крупицы лжи.

— Как же мы будем счастливы, когда узрим славу Божию, -радостно воскликнул Уповающий.

Они прибавили шагу, а Атеист расхохотался им вслед... Вскоре пилигримы вошли в страну, где воздух как— то сильно утомлял путешественников и клонил их ко сну. Уповающий почувствовал себя сразу таким усталым, что глаза слипались сами собой.

— Давай приляжем здесь и немного вздремнем, — обратился он к Христианину.

— Ни за что на свете: ежели мы здесь уснем, то никогда уже не проснемся.

— Почему же, брат? — удивился Уповающий. — Сон освежает утомленного человека, он даст нам новые силы.

— Разве ты забыл, что один из пастухов предостерегал нас не засыпать в Очарованной стране? Стало быть, спать здесь нам не следует, будем лучше бдительны и трезвы.

— Я сознаю, что был неправ, и если б я в эту минуту был один, то, конечно, уснул бы, рискуя жизнью. Верно сказал мудрец: "Ум хорошо, а два лучше". До сих пор твое общество было для меня милостью Божьей, и ты будешь хорошо награжден за твою заботу обо мне...

— Чтоб отогнать от себя сон, давай-ка поговорим о чем-нибудь интересном.

— С радостью, брат!

— С чего же мы начнем?

— Расскажем друг другу, как мы пришли к вере, как Господь нашел нас, а мы Его.

— Хорошо. Но сначала я спою песню: "Когда христианина начинает клонить ко сну, пусть он придет сюда и послушает беседу двух пилигримов. Да научится он от них, как бороться со сном и бодрствовать со Христом. Святое товарищество хранит от сна погибели и побеждает адские силы". А теперь мой вопрос: Расскажи мне подробно, что заставило тебя отправиться в столь опасное и тяжелое путешествие?

— Ты хочешь знать, что именно побудило меня задуматься о спасении своей души? Скажу тебе, что я долго наслаждался земными радостями, которые можно было купить на ярмарке Суеты. Все это, как я теперь ясно вижу, привело бы меня к погибели.

— Что же это были за наслаждения?

— Выше всего я ценил богатства и радости мира сего. Кроме того, я с упоением предавался распутству, пиршествам, я лгал, не соблюдал день Господень. А потом я увидел и услышал тебя, когда ты с Верным был в нашем городе. Твой дорогой друг поплатился за свидетельствование истины жизнью, а я понял, что расплата за все это — смерть и что за подобные дела гнев Божий поражает непокорных детей Его.

— Неужели ты тотчас проникся этой правдой?

— О, нет! Я сильно сопротивлялся, я ни за что не хотел признать, что грех — первопричина проклятия. При первом пробуждении души силою Слова Божия я старался спрятаться от света, высвечивающего всю гнусность моей жизни.

— Но почему ты так сильно сопротивлялся первым воздействиям на тебя Духа Господня?

— Причин было несколько.

Во-первых, я не сразу понял, что это новое во мне чувство было воздействием Божьим на мою душу и что Господь именно так начинает обращение грешника — пробуждением совести и убеждением его в греховности.

Во-вторых, грех был мне еще так люб, что мне трудно было расставаться с ним.

В-третьих, я не мог себе представить, как я покину друзей, общество и образ жизни которых мне были так приятны.

В-четвертых, пробуждение совести сопровождалось таким сильным беспокойством, было столь утомительно и тяжело, что я старался даже не задумываться над этим.

— И тебе временами удавалось избавиться от душевного беспокойства, от угрызений совести?

— Да, но только на время. Зато, когда совесть снова начинала меня мучить, мне было гораздо тяжелее прежнего.

— Но что же тебе постоянно напоминало о твоей греховности?

— Многое. Во-первых, когда встречался с верующим человеком.

Во-вторых, когда слышал Слово Божие.

В-третьих, когда чувствовал недомогание.

В-четвертых, когда слышал, что кто-то из моих соседей тяжело болен.

В-пятых, когда раздавался погребальный звон, напоминающий мне о том, что и я когда-то умру и должен буду предстать перед Божьим судом.

— Ты никогда не пытался отогнать от себя эти мучительные мысли?

— Пытался, и неоднократно! Но каждый раз голос совести говорил во мне все громче и яснее. Всякий раз, когда я впадал в грех, мучения мои удваивались.

— И что же ты тогда сделал?

— Я решил исправить свой образ жизни, иначе мне грозила явная погибель.

— И ты действительно пытался исправить свою жизнь?

— Я стал избегать не только греха, но и моих бывших друзей. Стал молиться, поститься, читать духовные книги, плакать над своими грехами, пытался говорить всегда только правду.

— И ты себя тогда чувствовал спокойнее?

— Увы, ненадолго! Скоро страх вновь овладевал мною...

— Как же ты исправился?

— Опять многое было тому причиной. Главное, меня смущали такие изречения: "Вся праведность наша — как запачканная одежда", "Делами закона не оправдается никакая плоть" — ведь все это написано в Библии! Поэтому я пришел к выводу: если все это правда, то бессмысленно и глупо пытаться достигнуть Царства Небесного лишь исполнением закона. Если, к примеру, человек должен лавочнику сто рублей, а в дальнейшем аккуратно расплачивается с ним за все новые товары, но прежнего долга не отдает, то человек все равно остается должником, и лавочник всегда может подать на него в суд.

— Да, но как ты это применил к себе?

— Я стал задумываться. В грехе я зашел очень далеко, сильно провинился перед Богом, и все мои грехи внесены в Книгу жизни. Даже если я исправлюсь, то кто простит и искупит все мои прошлые грехи? Каким образом я смогу избежать проклятия?

— Великолепное объяснение, продолжай, пожалуйста!

— Еще одно смущало меня. Анализируя самым тщательным образом всю свою жизнь, я находил все новые и новые грехи. С ужасом я начинал понимать, что мне грозит вечная погибель. Я впал в отчаяние. Один-единственный день моей жизни был настолько грешен, что этого вполне хватило бы, чтобы попасть в ад, даже если бы все остальные дни я вел жизнь ангела.

— И какой ты нашел выход?

— Я ничего не мог придумать, пока не открыл свою душу покойному Верному, с которым был хорошо знаком. Он мне объяснил, что пока мне не будет дарована праведность никогда не согрешившего человека, — ни моя личная, ни всего мира праведность спасти меня не смогут.

— И ты ему поверил?

— Если б он мне это сказал в то время, когда я был так доволен собой, я счел бы это безумием. Но убедившись в своем бессилии и в том, что, несмотря на все мои усилия, я оставался грешником, а также вспоминая прежнюю свою жизнь, я согласился с ним.

— Но не пришла ли тебе в голову мысль, когда ты услышал от него эти слова, что во всем мире можно найти только одного человека, о котором можно бы с полной уверенностью сказать: этот Человек безгрешен?

— Признаюсь, сначала его слова показались мне странными, но по ходу беседы я пришел к полному и искреннему убеждению в его правоте, и я поверил ему.

— И ты спросил его, кто этот Человек и как ты можешь быть Им оправдан?

— О да, и он мне сказал, что это Господь Иисус Христос, Который сидит одесную Бога. Я могу быть оправдан единственно Им, уповая на то, что Он совершил во время Своего пребывания на земле, и на все Его страдания на кресте. Тогда я спросил его, как может праведность этого Человека оправдать другого перед Богом? И он ответил, что этот Человек одновременно и всемогущий Бог, Который умер не за Себя, но за меня, тем самым заплатил за все мои грехи.

— Как же ты поступил после этого? — спросил Христианин.

— Я был согласен с тем, что Он умер за грехи всех людей, что Он милостив, но поверить, что Он хочет и может спасти меня, последнего грешника, я не мог.

— Что же на это ответил Верный?

— Стал уговаривать меня пойти к Нему. Я посчитал это за дерзость, но Он сумел убедить меня в том, что Бог приглашает и меня прийти к Нему, потому что я из званых. Он подарил мне книгу, написанную учениками, инспирированными Самим Иисусом Христом, где каждая буква, каждое слово весомы и более вечны, чем наша земля и вся вселенная. Я поинтересовался у него, что я должен сделать, если приду к Нему, и вообще, как прийти к Нему? Он дал мне совет — на коленях взывать к Отцу Небесному, чтобы Он открыл мне Сына Своего. "Иди, и ты узришь Его на престоле милосердия, где Он восседает вечно, дабы даровать прощение и оставление грехов всем приходящим к Нему". Затем я спросил: "Что я Ему скажу, когда приду?". И Он научил меня молиться так: "Господи, будь милостив ко мне, грешнику, и научи меня познать Иисуса Христа, Сына Твоего, и веровать в Него. Ибо я знаю, что без Его праведности и без веры в Него я потерян безвозвратно и отвергнут Тобой навсегда. Господи, я слышал, что Ты милосердный Бог и послал Сына Твоего Иисуса Христа в этот мир, чтобы спасти всякого грешника, если тот признает себя таковым. Господи, услышь молитву мою и покажи на мне милость Твою! Спаси душу мою ради Искупителя моего, Твоего возлюбленного Сына!".

— И ты все так и исполнил, как он тебе советовал?

— Конечно, и не однажды, но много-много раз.

— И Бог открыл тебе Сына Своего?

— Нет, ни в первый раз, ни во второй, ни в третий, ни в четвертый, ни даже в шестой раз!

— Что же ты тогда собирался делать?

— Что? Да я сам не знал, что делать.

— Не приходило ли тебе в голову перестать молиться?

— О, неоднократно!

— Что же тебя удерживало от этого?

— Я был уверен, что все мною слышанное — истинно, т.е. что без праведности Христа и весь мир не может меня спасти. Перестань я молиться, я тотчас умер бы, и самое ужасное, что меня могло постигнуть на суде, — это смертный приговор. А в ушах моих звучали слова: "И хотя бы и замедлило, жди его, ибо непременно сбудется, не отменится!" И я продолжал умолять Отца Небесного, пока Он наконец не открыл мне Сына Своего.

— Как же Он тебе открыл Сына Своего?

— Я увидел Его не телесными очами своими, а понял разумом. Вот как это было. Однажды я чувствовал себя каким-то особенно подавленным и грустным, каким никогда в жизни еще не бывал. Я долго молился, но Бог не слышал меня. Неужели у меня нет никакой надежды? Боже, неужели Ты оставил меня?

Вдруг мне показалось, что небо открылось и Иисус Христос, взирая на меня сверху, говорит: "Веруй в Господа Иисуса Христа, и спасешься ты и весь дом твой". Я ответил Ему: "Но, Господи, ведь я великий, даже величайший грешник!". Он на это сказал: "Достаточно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи". Тогда я возразил: "Но, Господи, что значит веровать?". И я услышал в ответ: "Приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда". Тогда я понял, что веровать в Него и идти к Нему — одно; и что тот, кто к Нему приходит, т.е. кто от чистого сердца и с любовью стремится ко спасению Христом, истинно верует в Него. Глаза мои наполнились слезами, и я продолжал спрашивать Его: "Господи, ужели такой грешник, как я, может в самом деле надеяться быть принятым и спасенным Тобой?". И я услышал Его ответ: "Приходящего ко Мне не изгоню вон". -"Но, Господи, кто Ты? Для чего Ты пришел на эту землю? Как я пойму, что моя вера истинна?". Он ответил: "Иисус Христос пришел в мир спасти грешников. Он есть конец закона, к праведности всякого верующего. Он умер за грехи людей и воскрес для их оправдания. Он возлюбил вас и омыл от греха кровью Своей. Он — Посредник между Богом и человеками. Он жив вечно для ходатайства за них". Тогда мне стало ясно, что праведность я должен искать только в Нем Одном. За грехи мои была пролита кровь Его. Все, что Он совершил, повинуясь воле Отца, было совершено не ради Него, но ради всякого, кто принимает Его в сердце свое как своего Спасителя, кто воздает Ему за то с благодарностью. И душа моя встрепенулась от радости, из глаз полились слезы, и вся сила любви в моей душе была направлена на Иисуса Христа, возлюбившего всех, и на Его народ, т.е. на верующих в Него.

— Слушая тебя, — сказал Христианин, — убеждаешься, что в самом деле твоей душе открылся Христос. Но скажи, изменилась ли жизнь твоя после этого?

— Я полностью убежден, что весь мир; несмотря на свое великолепие и мнимую праведность, находится под проклятием. Отец наш Небесный может милостиво простить приходящего к Нему грешника. Мне было стыдно за свою прожитую жизнь, за свое прежнее неведение, ибо я даже не подразумевал всего величия любви к нам Иисуса Христа. Я начал стремиться к жизни непорочной и к совершению добрых дел для прославления имени моего Господа. Право, я готов жизнь свою отдать за свидетельствование имени о Нем.


Глава восемнадцатая

НЕВЕЖДА

После долгого разговора Уповающий оглянулся и увидел Невежду, который все так же шел один позади обоих товарищей.

— Посмотри, — сказал он Христианину, — как этот юноша сильно отстал и как он нехотя, вразвалку идет.

— Да, вижу. Он избегает наше общество.

— Однако, по-моему, ему полезно было бы все это время идти с нами.

— Это правда. Но я уверен, что он на это смотрит иначе.

— Может быть, но все-таки давай подождем его... Когда Невежда их догнал, Христианин поинтересовался у него, почему он так отстал?

— Мне приятнее идти одному, чем с теми, кто мне не особенно по сердцу, — ответил Невежда.

Тогда Христианин тихо прошептал Уповающему:

— Не говорил ли я тебе, что он в нас не нуждается? Однако попробуем вступить с ним в разговор.

И, повернувшись к Невежде, дружески спросил:

— Как дела, добрый юноша? Живет ли в твоей душе Бог?

— Надеюсь, что да. Я постоянно чувствую в себе много прекрасных стремлений, заполняющих душу и утешающих меня во время путешествия.

— Какие же это прекрасные стремления?

— Какие... Вот, например, я думаю всегда о Боге и о Небесном Царстве.

— О Нем думают и дьявол и осужденные в аду.

— Но я не только думаю о Нем, но и желаю обрести небесное.

— Этого желают многие, которые, однако, никогда не получат жизни вечной. "Душа ленивого желает, но тщетно".

— Но я ради этого оставил все!

— Сомневаюсь: оставить все — дело нелегкое; труднее, чем многие думают. Но что дает тебе уверенность в том, что все действительно оставлено тобою ради Бога и неба?

— Мое сердце подсказывает это мне.

— Мудрец сказал: "Кто верит своему сердцу, тот безумен".

— Это сказано о дурном сердце... Мое же — доброе.

— Но чем ты это докажешь?

— Оно поддерживает мои надежды на небесное блаженство.

— Сердце человеческое обманчиво, оно может тешить пустыми надеждами.

— Сердце мое и мой образ жизни пребывают в совершенной гармонии, и потому мои надежды не беспочвенны.

— Откуда ты знаешь, что твое сердце и твой образ жизни гармонируют?

— Мне сердце говорит это.

— Опять твое сердце! Решить это может только Сам Бог, всякое иное свидетельство не имеет никакой ценности.

— Но если у меня добрые мысли и стремления, значит, и сердце мое хорошее, а жизнь по заповедям Божиим — не благочестивая ли жизнь?

— То, что ты говоришь, верно. Но воображать себя благочестивым или в действительности быть им — разные вещи.

— Позволь узнать, однако, что ты называешь добрыми мыслями и жизнью по заповедям Божиим?

— Добрые мысли бывают разные: иные по отношению к самому себе, другие — по отношению к Богу, ко Христу и так далее.

— Какие же мысли, по-твоему, можно назвать хорошими по отношению к себе?

— Если мы судим о себе так, как судит о нас Слово Божие. Для большей ясности скажу, что Слово Божие утверждает, что все люди по природе своей грешны: "Нет праведного ни одного, нет делающего добро, нет ни одного". Сказано: "Помышление сердца человеческого — зло от юности его", и еще: "Все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время". Итак, если мы судим о себе таким образом, то наши мысли добрые, потому что они соответствуют Слову Божию.

— Никогда не поверю, что в моем сердце столько зла; у меня доброе сердце.

— Вот потому-то у тебя, очевидно, и нет ни одной доброй мысли по отношению к себе. Но дай мне закончить. Точно так же, как Слово направляет наше сердце, так оно определяет и наш образ жизни. И если наши душевные порывы и наши действия соответствуют Слову Божьему, тогда все в порядке.

— Говори яснее, — попросил Невежда.

— Слово Божие говорит, что люди оставили стези прямые, не знают пути мира, блуждают на стезях своих. Если человек искренно и смиренно осуждает свои пути, весь свой образ жизни, то мысли его правильны, потому что согласуются со Словом Божиим.

— А что ты понимаешь под добрыми мыслями по отношению к Богу?

— Когда наши понятия о Боге согласуются с тем, что о Нем сказано в Слове. И мы тогда убеждаемся, что Он знает нас лучше, чем мы сами себя знаем, и видит в нас грехи даже тогда, когда мы за собой ничего дурного не замечаем. Он знает все наши сокровенные мысли, ибо наше сердце со всеми своими тайниками всегда открыто Ему. Наша мнимая праведность — мерзость в глазах Его. Он не может допустить, чтобы человек уповал на свои силы, а не на Него.

— Неужели Ты меня считаешь таким глупцом, который отрицает, что Бог знает все? Или что я могу быть оправдан своими добрыми делами?

— Так как же ты думаешь на самом деле?

— Короче говоря, я думаю, что мне надо просто верить в Иисуса Христа.

— Как ты можешь верить в Иисуса Христа, если считаешь себя непорочным? Ты не понял всю греховность своего существа, не понял, что только кровь Иисуса Христа может тебя спасти и оправдать. Иисуса Христа — Спасителя ищет и находит лишь разбитое сердце, запутавшаяся, отчаявшаяся душа. Он спасает грешников, а не праведников. Как же ты говоришь, что веруешь в Иисуса Христа?

— Говори, что хочешь, вера моя — верна.

— Каковы основные положения твоего вероисповедания?

— Я верую, что Христос умер за грешников и что Он спасет меня от проклятия, потому что я послушен был Его Слову. Или иными словами: соблюдение религиозных ритуалов и обрядов оправдает меня перед Отцом Небесным благодаря жертве, принесенной на Голгофе Иисусом Христом.

— Позволь мне сделать некоторые замечания по поводу твоего вероисповедания, — возразил Христианин. — Во-первых, твоя вера — вера мнимая, ты внушаешь себе, что ты веришь. На самом же деле твоя вера не имеет ничего общего со Словом Божиим. Во-вторых, твоя вера — вера ложная, потому что она оправдывает человека не праведностью Божией, а собственной праведностью. В-третьих, согласно твоей вере Христос оправдывает не твою личность, а твои дела, что в корне неверно. В-четвертых, твоя вера обманчива и заслужит гнев Божий в день суда Его. Ибо истинная вера заставляет человека понять, что, следуя букве закона, душа обречена на погибель. Лишь покорившись Божией праведности душа может быть спасена. Божия праведность служит не для того, чтобы оправдать перед Всевышним твои дела и поступки, а чтобы оправдать тебя самого. А достиг Христос этой праведности для нас, пострадав за нас и исполнив вместо нас букву закона. Только истинная вера может разуметь Божию праведность, и душа человека, защищенная ею, предстанет перед Богом непорочной.

— Как? Вы считаете, что страданий Христа вполне достаточно, чтобы оправдать нас, и нам уже ничего не надо делать? Тогда каждый мог бы грешить сколько ему вздумается, предаваться желаниям и страстям. В самом деле, что за нужда заботиться о правильном образе жизни, если мы уже спасены и оправданы Божьей праведностью, лишь только мы ей покорились?

— Твое имя Невежда, и таков ты и есть. Ответ твой тому доказательство. Не ведаешь ты, что есть оправдывающая праведность и как ею можно спасти душу свою от тяжкого гнева Божия. Если бы в твоем сердце была хоть искорка веры в Спасителя, ты бы знал, что Его огромная милость вызывает в душе спасенного горячую любовь к Иисусу Христу, к Его Слову, к Его народу. Человек уже более просто не может жить в грехе.

— Открылся ли тебе Христос как Сын Небесный? — вступил в разговор Уповающий.

— Что? Вы признаете откровения? Теперь мне ясно, что суждения ваши и есть ничто иное, как плод больного воображения.

— Помилуй! — воскликнул Уповающий. — Человек не может познать Христа иначе, чем через откровение Сына Отцом.

— Это вера ваша, а у меня своя. Я не сомневаюсь, что моя ничуть не хуже вашей, хотя в ней и нет стольких причуд, сколько в вашей.

— Позволь мне прибавить еще несколько слов, — вновь вступил в разговор Христианин. — Тебе не следует столь пренебрежительно говорить о таких серьезных вещах. Я, как и мой товарищ, могу засвидетельствовать, что никто не может познать Иисуса Христа, если ему Его не откроет Сам Бог Отец. И даже веру, через которую душа принимает Христа, человек не может взять сам, он получает ее в дар по великой милости и всемогуществу Его. О действии такой веры на душу, я вижу, бедный юноша, ты вовсе не ведаешь. Проснись, осознай свою нищету, оставь свое высокомерие и поспеши к Господу Иисусу Христу, прося о помиловании. Ты будешь избавлен от вечного осуждения лишь Его праведностью, которая есть праведность Божия, ибо Он сам Бог.

— Вы идете так быстро, что я за вами не поспеваю. Поэтому идите-ка вперед, а я пойду за вами, — сказал Невежда. Тогда Христианин обратился к Уповающему:

— Пойдем вперед, добрый товарищ, я вижу, что нам с тобой придется снова идти одним.

И я увидел, что они прибавили шагу, а Невежда отстал и один поплелся сзади.

— Мне жаль этого бедного юношу, он плохо кончит, — заметил Христианин.

— Увы, в нашем городе много людей, подобных ему, — целые семейства... да что там, целые улицы. И из них многие даже называют себя пилигримами! И если их столько у нас, то сколько же их должно быть на родине Невежды!

— Верно сказано: "Он ослепил глаза их, чтобы не видели". Как ты думаешь: неужели эти люди никогда не чувствуют своей греховности? И неужто они никогда не догадаются, что они в опасности?

— На эти вопросы ответь сам, ты ведь старше меня, — ответил Уповающий.

— Мне кажется, что иногда они задумываются над этим. Но в силу своего устрашающего невежества они не понимают, сколь целительны такие мысли. Они всеми силами стараются заглушить в себе сознание своей греховности, они испытывают страх, но все — таки упорно продолжают идти путем, избранным по их собственному усмотрению.

— Я разделяю твое мнение, что этот страх полезен человеку, потому что заставляет его отправиться в далекое путешествие к горе Сион.

— Без сомнения, если только это истинный страх. Ибо написано:

"Страх Господень — начало мудрости".

— Что ты понимаешь под истинным страхом?

— Истинный страх характеризуют три признака: во-первых, причиной является сознание своей греховности; во-вторых, страх заставляет душу человеческую искать и принять Спасителя; в третьих, этот страх порождает и поддерживает в нас глубокое благоговение перед Богом, Его Словом; он смягчает наше сердце и предостерегает нас от опасности оступиться, оскорбить Господа, потерять дарованный нам мир, огорчить Духа или дать лукавому повод для богохульства.

— Ты прав, и я верю, что все именно так, как ты сказал. Но скоро ли мы пройдем эту Очарованную страну?

— В чем дело? Тебя утомила наша беседа?

— Ни в коем случае! Я просто хотел знать, где мы теперь находимся.

— Осталось немного — минут пятнадцать-двадцать. Но вернемся к нашему разговору. Итак, не знающие Писания не ведают, что просыпающаяся совесть и страх — начало действия Святого Духа, и потому стараются заглушить в себе это чувство.

— Но как они это делают? — спросил Уповающий.

— Одни полагают, что страх внушен им лукавым, и потому они сопротивляются ему, ибо верят, что это чувство ведет прямой дорогой в ад. Другие, считающие себя образованными, приписывают это чувство психическому расстройству. Они борются против чувства страха, стараясь заглушить его ежедневными занятиями или развлечениями. Третьи полагают, что малейшее чувство страха может поколебать их веру, но у этих несчастных вообще нет никакой веры, и потому они ожесточают свое сердце при малейшем признаке страха. Находятся и такие, которые гордо уверяют, что страх унизителен для человека и потому с каждым днем делаются все самодовольнее и самоувереннее. Они сознают, что страх и угрызения совести превращают в ничто их собственную праведность и потому постоянно заглушают в себе страх, который от Бога.

— Я кое-что из этого и сам испытал. Перед тем, как я понял, кто я, я думал так же.

— Оставим на время Невежду. Знал ли ты примерно лет десять назад человека по имени Временный, который жил в нашей округе и прославился тем, что порвал с греховным миром? — спросил Христианин.

— Как же! Знавал. Он жил в городе Непристойном, в двух милях от города Честности, по соседству с неким Перебежчиком.

— Верно. Они жили под одной крышей. Одно время этот Временный был крайне обеспокоен, по-моему, он понял свою греховность и то, что его за это ожидает в будущей жизни.

— Я думаю, что он в самом деле одно время задумывался над своей жизнью. Мой дом находился от него в пятнадцати верстах, однако он часто забегал ко мне весь в слезах. Мне его было искренне жаль, и я возлагал на него большие надежды. Но именно этот человек является ярким примером тому, что не всякий, говорящий:

"Господи, Господи!", спасется.

— Так вот, однажды он объявил мне, что решил стать пилигримом. Но затем он познакомился с неким Спасисебясам, и наши пути разошлись.

— Так как мы уж завели о нем речь, давай подумаем, почему он и ему подобные, однажды встав на истинный путь, так быстро отпадают?

— Это будет полезно обоим, но начни ты, — предложил Христианин Уповающему.

— По-моему, на это есть четыре причины.

Первая. Хотя совесть у таких людей и проснулась, сердце их не изменилось. И потому, когда чувство вины и страха в них исчезает, исчезает и причина, заставившая их задуматься и начать новую жизнь, и они возвращаются к своим старым привычкам и к прежнему образу жизни.

Вторая причина, на мой взгляд, — это их рабский страх перед людским мнением, который блокирует их свободу действий. "Боязнь пред людьми ставит сеть". Они ревностно стремятся к небу, пока находятся под страхом вечного осуждения, но вскоре приходят к выводу, что нужно быть мудрым в жизни и не рисковать сегодняшними благами земными, вступая в конфликт с людьми из-за чего-то неизвестного.

Следующая причина — позор, которым клеймят истинно верующих. Он для них камень преткновения! Они горды и надменны, а Слово Божие в их глазах несерьезно, глупо и достойно всякого презрения. Поэтому, когда проходит в них первый страх перед угрожающей им в будущем геенной, они спокойно возвращаются к старой беспечной жизни.

И последняя. Чувство своей вины и страх перед адом для них просто невыносимы. Сознание своей греховности и недостойности, быть может, подстегнуло бы их оставить путь греха и броситься с раскаянием к стопам милосердного Бога. Но, избегая тяжелого чувства страха и уже однажды подавив его в себе, они стараются ожесточить свое сердце к подобным проявлениям угрызения совести.

— Ты очень обстоятельно и подробно объяснил все. Главная причина отпада от истинного пути состоит в том, что не изменились в них по-настоящему ни сердце, ни воля. И потому они чувствуют себя, как преступник перед судьей. Они дрожат от страха и, кажется, искренно раскаиваются в содеянном, в сущности же они боятся лишь казни. Отпусти такого человека на свободу, он тотчас займется своим старым ремеслом. Если б душа в нем изменилась, он сделался бы другим человеком.

— Я тебе указал лишь на причины отступничества, а ты теперь поясни, каким образом оно совершается, — попросил Уповающий.

— Охотно. Во-первых, отступники стараются не думать о Боге, смерти и будущем суде.

Во-вторых, они постепенно перестают молиться, бороться с грехом, скорбеть о содеянном грехе, теряют бдительность и т. д.

В-третьих, они избегают общества ревностных христиан, находя их скучными, отсталыми и чуть ли не сумасшедшими.

В-четвертых, они становятся равнодушными к общей молитве, к слушанию и чтению Слова Божьего, ко всякому участию в христианских беседах, собраниях и т. п.

В-пятых, с наслаждением ищут и подмечают слабости истинных христиан и открыто и со злобой насмехаются над ними. Делают они это с единственной целью оправдать свой отпад от веры.

В-шестых, начинают общаться с безбожниками, отступниками и развратниками и находят удовольствие в их обществе.

В-седьмых, ведут грязные пересуды и счастливы, если подметят в одном из верующих эту слабость, ибо тогда они считают себя вправе, осуждать других еще более открыто, ссылаясь на их пример.

В-восьмых, они начинают открыто грешить.

И, наконец, в-девятых, ожесточив мало-помалу свое сердце, они себя показывают такими, какие они есть на самом деле. Их снова подхватывает волна греха, ведущая в бездну, где они, если их вовремя не остановит чудо Божьей благодати, от своего самообольщения и самообмана погибают.


Глава девятнадцатая

ПОСЛЕДНЕЕ ИСПЫТАНИЕ. НЕБЕСНЫЙ ГРАД.

...Вижу я, как пилигримы вышли из Очарованной страны и вступили в страну Сочетания, где воздух чистый, дорога ровная. Некоторое время они шли молча, наслаждаясь удивительной красотой природы. Щебет птиц, благоухание трав и цветов, воркование горлиц... Здесь солнце светит днем и ночью: долина Смертной Тени и замок Сомнение с великаном Отчаяние очень далеко... Зато ясно виден Небесный Град — цель всего путешествия. Уже начали встречаться им жители этого Града. Именно здесь был заключен союз Жениха и Невесты, и как жених радуется невесте своей, так Бог радуется при виде Своих искупленных... Наши странники не нуждались здесь ни в вине, ни в хлебе, ибо нашли в изобилии все то, что с трудом находили во все время своего странствования. Они даже слышали громкие голоса, доносящиеся из самого Града: "Скажите дщери Сиона: грядет Спаситель твой; награда Его с Ним", а жители страны обращались к ним: "Святый народ, искупленный Господом!".

В этой дивной стране сердца их переполняло доселе незнакомое им чувство радости. И чем ближе приближались они к Граду, тем яснее вырисовывались его контуры. Фасады домов были украшены дорогими каменьями, каждые ворота были из одной жемчужины, а мостовые вымощены золотом. Весь этот блеск, все это великолепие, солнечные лучи, отражающиеся в них, вызвали в сердцах пилигримов страстное желание увидеть своего Спасителя. Христианин с Уповающим от всей этой красоты почувствовали даже легкое головокружение, поэтому они решили немного отдохнуть, восклицая:

"Если увидишь моего Возлюбленного, скажи ему, что я страдаю от любви!".

Собравшись с силами, они продолжили свой путь. Дорога проходила мимо благоухающих цветников и удивительной красоты виноградников и фруктовых садов. Подойдя ближе, они увидели садовника и спросили его:

— Чьи эти чудесные виноградники и сады?

— Царя, — ответил он, — и разбиты они здесь для Него и для пилигримов.

И садовник повел их в виноградник и предложил им отведать сладкого винограда. Показал он им также царские аллеи и беседки. В одной из них они остановились на ночлег и крепко уснули.

Во сне они наговорили больше, чем за все время путешествия. Я очень удивился этому, как вдруг услышал слова садовника: "Чему ты удивляешься? Это сделал виноград, которого они вкусили; от него засыпается так сладко, "что уста спящих начинают говорить".

Проснувшись, они решили идти дальше. Но отражение солнечных лучей придавало зданиям и мостовым такой ослепительный блеск, что глядеть на все это, не ослепнув, было просто невозможно, и пилигримы вынуждены были воспользоваться куском темного стекла.

Продолжая свой путь, они встретили двоих юношей в золотых одеждах, лица которых светились, как солнце. Юноши спросили пилигримов, откуда они, где ночевали, какие трудности им пришлось пережить, были ли радостные дни и где они черпали утешение. Внимательно выслушав ответы, один из юношей обратился к ним:

— Вам предстоит преодолеть еще одно препятствие, и вы войдете в Небесный Град!

Христианин и его товарищ попросили юношей остаться с ними.

— Мы пойдем с вами, — сказали они, — но выйти победителями вы сможете только через вашу собственную веру.

Теперь они продолжали путь уже вчетвером. Вдруг они от неожиданности остановились. Дорога, по которой они шли, уходила в реку — реку широкую, глубокую и бурную. Моста поблизости не было видно. Пилигримы смутились, но юноши объявили им, что реку нужно обязательно перейти, иначе до ворот никак не до— браться.

— Нет ли какой-либо другой дороги, ведущей в Небесный Град?

— Для вас нет иного пути. Лишь двое — Енох и Илия — прошли в Небесный Град другим путем. Никому более до того часа, как вострубит последний Ангел, не будет дана возможность пройти в Небесный Град иначе, чем через эту бурную реку.

Пилигримы, а особенно Христианин, огорчились, услышав это, и стали озираться по сторонам. Не найдя ничего, что могло бы избавить их от переправы через реку, они вновь обратились к юношам:

— Река везде одинаково глубока?

— Нет, — ответили те. — Глубина воды зависит от силы вашей веры. Чем сильнее вера, тем мельче река, и наоборот, чем слабее вера, тем она глубже. Мы здесь бессильны помочь вам.

Пилигримам ничего другого не оставалось, как войти в воду. Но лишь только Христианин ступил в реку, как стал тонуть... В испуге он закричал своему другу:

— Я тону в водах глубоких, и волны накрывают меня с головой! Уповающий ответил ему:

— Мужайся, брат, я чувствую дно, и оно твердо! Но Христианин воскликнул:

— Увы, друг мой, ужас смерти овладел мною, и не увижу я страны, где текут молоко и мед.

При этих словах беспросветная мгла окружила Христианина, и он уже больше ничего не видел перед собой. Лишь изредка произносил он бессвязные слова, выдающие весь ужас и страх его души и сердца навеки остаться здесь и не вступить в Небесный Град. Прежде совершенные им грехи всплывали в его памяти, терзали его и мучили. Ему казалось, что злые духи стоят рядом и уже готовы унести к себе оскверненную грехом душу его. Уповающий с трудом удерживал своего товарища над водой. Иногда от слабости он выпускал его из рук, и тогда Христианин совсем исчезал под волнами. Уповающий всеми силами старался ободрить его:

— Брат, я уже вижу врата, и там стоят люди в сверкающих одеждах, готовые принять нас.

Но Христианин слабым голосом отвечал:

— Тебя, тебя одного они ожидают, друг мой, ты всегда уповал на Господа, с самого начала, сколько я тебя знаю.

— Ты также уповал на Него, брат, — утешал его товарищ.

— Нет, друг, если б я это делал, Он бы пришел теперь спасти меня; но за грехи мои я попал в эту западню и погибну. Уповающий возразил:

— Милый брат, разве ты забыл слова, сказанные о нечестивых:

"Они смертью не будут связаны, ибо тверда их сила: они не смущены подобно другим и не будут мучимы, как другие". Это смущение и этот ужас, которые объяли тебя, не означают, что Господь тебя оставил. Он хочет испытать тебя, действительно ли ты в своей нужде будешь надеяться лишь на Него Одного, помнишь ли ты Его милость?

Христианин задумался на некоторое время. Уповающий же не переставал его уговаривать.

— Мужайся, друг, и не страшись: Иисус Христос вернет тебе силы!

Вдруг Христианин громким ликующим голосом воскликнул:

— О, вот Он! Я снова вижу Его, и Он мне говорит: "Когда ты пройдешь через воды, Я буду с тобой и реки не накроют тебя".

Они оба ободрились, и враг при этих словах отступил. Христианин сразу же почувствовал под ногами дно, и остальная часть реки показалась им мелководной. Целыми и невредимыми они вышли на берег.

Здесь их уже ждали те два юноши в сверкающих одеждах, которые проводили их до входа в реку. Увидев обоих пилигримов, они приветствовали их словами: "Мы — служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение". И все четверо направились к вратам.

Нужно заметить, что Небесный Град стоял на крутой горе, но пилигримы поднялись вверх с необыкновенной легкостью, потому что юноши поддерживали их с двух сторон. Кроме того, странники оставили в реке свои земные одежды и вышли из воды нагими. Они не чувствовали ни усталости, ни холода и коротали время оживленной беседой. Они были счастливы, что им удалось пройти реку и что эти двое милых юношей сопровождают их.

Спутники пилигримов рассказывали им о неописуемой красоте и величии Небесного Града.

— Вы приближаетесь к горе Сион, — сказали они, — к Небесному Иерусалиму, где бесчисленное множество ангелов и душ искупленных. Вы войдете в рай Божий, где увидите древо жизни и вкусите от плодов его. Там вы оденете белые одежды и постоянно будете в присутствии Царя — во все дни вечности. Там более не будет того, с чем вы встречались на земле: скорбь, болезнь, плач и смерть, ибо все прежнее миновало. Вы увидите здесь праотцев — Авраама, Исаака и Иакова, всех пророков и праведников, кого Господь избавил от будущих страданий. Здесь они все ныне пребывают, живя в праведности.

— А что в этом священном месте предстоит делать нам? — поинтересовались пилигримы.

— Вы там получите утешение и радость за вашу скорбь, ваши труды и за вашу печаль на земле. Вы будете пожинать то, что посеяли: пожнете плоды ваших молитв, слез и страданий, которые пришлось вынести вам за веру и любовь к Царю Небесному. Там наденут на ваши головы золотые венцы, и вы будете постоянно наслаждаться Его присутствием, ибо увидите Его во славе. День и ночь будете вы служить Ему, воздавая хвалу и благодарение. Ему, Которому вы так желали служить на земле, хоть это и связано с трудностями и непостоянством по немощи вашей. Очи ваши с восторгом узрят лик Царя царей, а уши ваши станут внимать гласу Всемогущего. Вы свидитесь с родными, близкими и друзьями, которые раньше вас покинули землю, а потом с радостью встретите тех, которые придут после вас. Вы будете облечены славой и величием в обществе Царя славы. Когда Он явится на землю после того, как прозвучит последняя, седьмая, труба, вы будете рядом с Ним. Когда Он воссядет на престол Свой в день судный, вы будете при Нем. И когда Он произнесет приговор Свой против всех, творящих нечестие, будь они ангелы или человеки, вы будете иметь голос на суде, потому что они были врагами Его и вашими. И когда, наконец, Он вернется в Град Свой и вы вернетесь с Ним при звуке трубном, то пребудете с Ним вечно.

У ворот их встретило небесное воинство Ангелов. Один из Ангелов, сопровождавший пилигримов, а эти юноши и были Ангелами, сказал: "Се мужи, возлюбившие Господа нашего, когда еще были на земле. Они оставили все ради Его святого имени, и Он послал нас за ними, чтобы привести их сюда, дабы они получили радость узреть своего Искупителя".

Небесный хор грянул песнь: "Блаженны званые на брачную вечерю Агнца". Тут подошли к ним царские трубачи, одетые в белые светящиеся одежды, чтобы приветствовать пилигримов, проделавших тяжелый путь и заслуживших Небесное царство. Чудной музыке и громким возгласам радости вторило небесное эхо.

Часть сопровождающих шла впереди, часть — по обеим сторонам, а остальные сзади. Вся эта процессия была похожа на встречу очень важного гостя. Ангелов было так много, что пилигримам казалось, все небожители встречают их с пением, трубами и возгласами торжества. Пилигримы вкушали радость от общества Ангелов и служителей Господних. Они уже видели впереди Небесный Град, в воздухе плыл колокольный звон, дабы приветствовать их с большой торжественностью. Но особенно радостной для них была мысль, что здесь приготовлена им вечная обитель. Каким языком или пером можно описать эту небесную радость их сердец?!

Подойдя к воротам, они увидели надпись золотыми буквами:

"Блаженны те, которые соблюдают заповеди Его, чтобы иметь14 им право на древо жизни и войти в город воротами".

Здесь их спутники приказали им постучать. На стук на городской стене показалось несколько человек. Это были великие мужи Божий — Енох, Моисей, Илия и другие, которым Ангелы представили пилигримов так: "Эти пилигримы вышли из города Гибель, возлюбя Царя Небесного". Пилигримы отдали полученные ими в начале путешествия свидетельства, которые были тотчас отнесены к Царю. Царь, прочтя свидетельства, спросил:

— Где эти люди?

— Они у ворот, — был ответ.

И тогда Царь приказал отворить ворота: "Да войдет народ праведный, хранящий истину!".

...Тогда увидел я, что пилигримы вошли в ворота и там вдруг преобразились и были облечены в одеяния, сверкающие, словно золото. Каждому из них вручили арфу для прославления Всевышнего, голову украсили венцом славы. Вдруг разом зазвонили все колокола и под чудный перезвон послышался голос, обращенный к ним: "Войдите в радость Господа вашего". Радость, охватившая пилигримов, переполнила их сердца, и они присоединились к ангелам: "Сидящему на престоле и Агнцу благоволение, честь, слава во веки веков".

Пока ворота были отворены, я заглянул туда и увидел, что в городе светло, словно весь город одно большое солнце, улицы вымощены золотом, а по ним прохаживаются херувимы и серафимы с пальмовыми ветвями и арфами. Ангелы, которых было большое множество, воспевали: "Свят, свят, свят Господь Саваоф!".

Но тут затворились ворота, и мне стало жаль, что не могу их сопровождать далее и пребывать с ними в Небесном Граде.

Размышляя обо всем виденном и слышанном, я случайно обернулся назад и увидел Невежду, подходящего к реке. Перебраться через нее ему не стоило никакого труда, так как его любезно согласился перевезти некий паромщик по имени Напрасноуповающий. Невежда поднялся на гору совершенно один, никто его не сопровождал. Никто не вышел ему навстречу, никто не приветствовал его. Когда он подошел к воротам и прочел надпись над ними, он стал стучать в дверь, в полной уверенности, что ему тотчас будет разрешен вход в город. Но голос из-за ворот спросил его:

— Кто ты и что тебе нужно?

— Я ел и пил в присутствии Царя, и Он учил на улицах нашего города.

— Есть ли у тебя свидетельство, которое мы можем показать Царю?

Он долго искал во всех карманах и за пазухой, но ничего не нашел.

— Разве нет у тебя свидетельства?

Пришелец молчал. Пошли доложить Царю, но Он не пожелал спуститься Сам, а повелел двум Ангелам, сопровождавшим Христианина и Уповающего, выйти к Невежде, связать ему руки и ноги и выбросить вон во тьму кромешную. Они его подняли и понесли по воздуху до той самой двери, которую я заметил на склоне горы. Тогда я понял, что в ад ведет дорога не только из города Гибели. В ад можно попасть, уже будучи у врат в Небесный Град...

Тут я проснулся и понял, что это был сон.

 

Hosted by uCoz